21:46 

Про фестиваль РГО, Марию Аронову и юбилей школы.

Терентий
Жизнь так закрутила, некогда даже вести дневник и что-то сюда писать. Вся жизнь ушла в работу, как в воронку с головой.
Две аспирантки, уже закончившие аспирантуру, но всё равно мои аспирантки, ученицы, которых надо вывести на защиту и помочь. Тем паче, что отсвет их научной славы падает каким-то лучиком и на меня. Ещё – две дипломницы, которым тоже надо помочь. Ещё – надо помочь самому себе. Куча статей, которые лежат и терпеливо ждут, когда же ты их, наконец, закончишь и отнесёшь в редакции научных журналов. И ещё – мои последние незаконченные, недописанные главы. Тоже терпеливо ждут.
С весны бросил хор, некогда. Нет сил. Даже на обычную репетицию прийти нет сил и жалко времени. Они куда-то ездили теперь без меня – во Владивосток, а недавно в Ленинград. А сейчас в Австрию собираются. Ну и пусть. Во все места не наездишься. И так уже полмира исколесил вместе с хором за столько-то лет. А сколько? Ровно двадцать было в ноябре. Значит, я девятнадцать с лишним лет отдал любимому хору. Ну, и ладно. Может быть, после защиты вернусь. Хотя – чур меня. А как же коляска с малышом? Ведь гулять надо будет по вечерам с коляской! Не до хора будет, если появится ребёночек. А откуда он вдруг появится? Непонятно. Пока непонятно и полная неизвестность.
Редко-редко удаётся куда-нибудь выбраться. Вот шестого ноября вырвался с трудом из этой повседневной текучки, поехал на фестиваль РГО, благо был последний день. Очень хотелось увидеть настоящего живого мамонта. Ну, почти живого, с мехом и пухом. Позвал Анюту, вместе с ней бежали по этажам, рассматривали всякие диковинные вещи и даже погрузились в батискафе на дно Байкала. Умозрительно, конечно. И ещё – отгадывали на компьютере всякие виды и ландшафты: в России это или не в России. А ведь я – член этого самого РГО уже года четыре, но всё никак не выберусь, не съезжу туда получить свой членский билет – всё некогда, всё какие-то дела. Это – как в моём рассказе про мальчика, который посадил дерево, а потом его закрутила жизнь, и всё не было времени съездить и посмотреть, принялось дерево или нет. И только уже древним старцем, проезжая то место в карете скорой помощи, он увидел рядом с дорогой огромный пень со свежими опилками. Хорошие у меня были тогда рассказы. И очень приятно, что Хатюшин опубликовал их в прошлом году в своей "Молодой гвардии". Вообще, этот Хатюшин - мировой, замечательный мужик. Взял бы и прямо расцеловал бы всех главных редакторов литературных журналов, которые меня до сих пор публиковали, - все они мне очень нравятся. Потом я с удовольствием дарил всем знакомым этот номер журнала "Молодая гвардия" со своею прозой.
Ездил я недавно с Ириной, моей аспиранткой, в Долгопрудный на их научную секцию, она там делала доклад по диссертации, и Ишков там меня встретил в дирекции перед докладом. Встретил и стал горячо хвалить мою прозу – мол, какие у Вас хорошие рассказы, Терентий Александрович! Я их внучке своей читаю – дескать, смотри, как надо писать! Он литературой интересуется, Ишков, следит за периодикой. Это, конечно, приятно слышать, но возникает какое-то двойственное чувство, когда известный учёный, знаменитый профессор, хвалит твои рассказы. А что, разве я учёный плохой? А похвалить мои научные статьи разве нельзя? Просыпается странное чувство ревности к самому себе.
Ещё я позвал в ноябре Анюту в театр Вахтангова, были билеты от профкома. Смотрели с ней "Мадемуазель Нитуш". Муть сиреневая, чушь собачья, растянутая на целых четыре часа. Режиссёр – полный придурок, постановка безобразная, бездарная. Но какова Мария Аронова! Какой огромный талант! Смотришь её игру, открыв рот и затаив дыхание. Ради неё одной стоит идти в этот театр.
Ещё был юбилей нашей школы, школе исполнилось ровно шестьдесят лет. Мне написала в Контакте Ирина, моя одноклассница. Она теперь учительница в нашей школе, преподаёт русский язык и литературу. А мама её, Лидия Ефимовна, как была завучем, когда мы учились и даже ещё задолго до нас, так и теперь по-прежнему завучем работает. Надо же, столько лет прошло и даже десятилетий. А вот Лидии Ефимовне удалось странным образом остановить время. И я ходил на этот юбилей, видел там своих постаревших учителей. И одноклассников некоторых тоже видел – тех, кто пришёл. Была Оля, моя давняя школьная любовь. Даже сидели мы с ней рядом в актовом зале. Когда была встреча одноклассников весной, она записала мой номер телефона. А я ей на память назвал её городской номер – тот, старый, с тех времён. И не ошибся. И ещё спросил, как поживают Анатолий Яковлевич и Нелли Анисимовна – её родители. Она, конечно, удивилась моей памяти и спросила, когда у меня день рождения. Я ей ответил, что двадцать второго июня, и добавил, что у неё у самой день рождения – третьего декабря. Тут она поразилась моей хорошей памяти ещё больше. И вскоре, летом, пригласила меня к себе домой – пообщаться. Она не замужем и детей у неё нет, но теперь это уже неважно, к сожалению. Потому что она старше меня, и рожать ей уже поздно. Я приехал, и оказалось, что ей просто нужны деньги – в долг, на месяц. Я дал ей пять тысяч и сказал, что можно и через два месяца отдать – я подожду, ничего. Пусть не волнуется. И вот, прошло уже почти полгода, а эта нахалка деньги мне так и не отдаёт. И даже не собирается. А ещё школьная любовь. Когда мы сидели с ней в актовом зале на торжестве, она мне вдруг сказала, что отдаст долг в декабре. Можно, мол, Терёш, в декабре я тебе деньги верну? А что мне ей было ответить – конечно, говорю, можно! Что же тут скажешь – нет, верни мне лучше в августе, который уже прошёл? Но это неправда и ежу ясно, что и в декабре она не отдаст. И вообще никогда не отдаст. А была такая милая девочка в двенадцать лет. Жаль. Не пяти тысяч жаль, хотя и их тоже, а жаль, что нет больше той девочки.
Ещё поседевший одноклассник Вадик очень тепло меня приветствовал и сказал, что за последний год два раза видел меня по телевизору. Ну да, меня часто приезжают снимать в разных передачах и выпусках новостей, когда обсуждают погоду и климат. На разных каналах. Но на экране ты выглядел гораздо лучше, чем сейчас! – сказал мне улыбающийся и приветливый Вадик. Я тоже улыбнулся и промолчал. Что же тут скажешь.
У всех дети уже большие, у Светы даже внук уже есть. Ну, почти у всех. И разговоры - о детях. И учительница физики Фаина Михайловна обратилась ко мне с улыбкой - а у тебя, Терёша, кто? Сколько детей? Или внуки уже есть? А я так - бочком-бочком куда-то в сторону и мычу что-то невразумительное. Спрятаться бы поскорее, затеряться среди толпы этих счастливых мам и пап.
Все работают кто где. Славик продаёт мусоровозы, Игорёк работает в банке, бывшая любовь Оля продаёт недвижимость, Антоша – в магазине автозапчастей. Этот Антоша, помню, был корифеем в химии. Я-то был круглым отличником, учился лучше всех в классе, и только химия у меня почему-то не шла. Так, пятёрка с минусом – четвёрка с плюсом, ни шатко ни валко. В итоге за четверти – всё-таки пятёрки, но с большим трудом. И я сам тогда никак не мог понять, почему же мне не даётся эта чёртова валентность. Так просто, а делаю в контрольной ошибки! А вот Антоша в химии звёзды с неба хватал, знал её блестяще, лучше всех в классе. И все думали, что он станет великим химиком. А он окончил почему-то МАДИ, а теперь продаёт запчасти к автомобилям.
Когда мы были ещё детьми, родители Антоши вернулись из Лондона – они были внешторговские работники, и привезли всякие капиталистические сувениры. А это было ещё мирное старое время Леонида Ильича Брежнева, жившего, кстати говоря, в соседнем доме от нашей школы. И Антоша подарил нам английские брелоки для ключей – мне, и Мите, и ещё кому-то из мальчиков. И ключи от машины и гаража у меня до сих пор висят на том самом брелоке, подаренном Антошей. И я на празднике школы достал из кармана и показал Антоше этот замечательный и красивый брелок, который он тогда мне подарил.
А потом, когда я вышел на школьный двор покурить со Славиком и с Игорьком, они мне стали взахлёб говорить про Мишу Громова, учившегося тоже с нами. А ты знаешь, кто теперь Громов? Как, ты не знаешь?! Мишка-то наш до каких высот поднялся! Он всех нас обошёл, он успешнее всех оказался! Мишка-то Громов теперь, представляешь, ведает расписанием всех электричек в Москве и в области! Представляешь – всех электричек, на всех вокзалах! Про него даже в Википедии есть статья! Кто бы мог подумать, что мы учились в одном классе с таким знаменитым человеком!
Я очень рад за Громова и за расписание электричек тоже рад.
Всё-таки до чего же странное время – кажется, что всё это происходит не со мной. Будто я смотрю какой-то сюрреалистический фильм, а настоящая нормальная жизнь идёт где-то в стороне, за кадром. Это ощущение не покидает меня с самого девяносто первого года – словно я оказался не в своём времени, в какой-то чужой и непонятной эпохе. Но ничего поделать, конечно, нельзя, и надо с этим чувством как-то жить дальше.

URL
   

Дневник Терентия

главная