14:20 

Обычная история.

Терентий
Одиннадцатого июля был юбилей Виталия в его институте. Виталию исполнилось уже шестьдесят. Виталий - мой давний товарищ по работе и многолетний соавтор, я уже писал о нём раньше. Даже, наверное, настоящий друг по жизни - насколько это возможно с учётом большой разницы в возрасте. Надеюсь, что мы друзья. Виталий пригласил на свой праздник и я, конечно, приехал к ним в институт, привёз ему подарок и букет цветов. Приготовился, скрепя сердце, сидеть за одним столом со старухой Селивёрстовой, они работают в одной лаборатории, но та не пришла. Может быть, узнала, что Терентий будет, а может быть, просто не смогла. Всё-таки восемьдесят три года уже ей, мали ли что. Ну, так вот, был большой хороший праздник, весёлый и шумный, я там даже песни какие-то пел на украинском языке. Потому что чувствовал сам, что в хорошем голосе и спеть было не стыдно. Все поздравляли юбиляра, и я, конечно, тоже поздравлял и говорил всякие тёплые слова. Я очень редко бываю пьяным, почти никогда. А тут выпил прилично, захмелел и после застолья решил пойти на Болотную площадь и подышать воздухом, благо как раз была пятница, а идти туда от Третьяковской близко, пешком. Рукой подать. И вот, сел я там, на Болотной, и стал смотреть на весёлый народ, на всяких факельщиков и фехтовальщиков. Я, вообще, люблю там гулять по пятницам вечером, когда время есть. И тут Анюта вдруг мне звонит - мол, Терешаня, ты где? Я ей говорю, что на Болотной сижу, отдыхаю, но скоро уже ухожу. А она мне - я к тебе сейчас приеду! И приехала ко мне туда прямо с работы, неожиданно.
Мы с Анютой уже давно собираемся идти на ЭКО, потому что забеременеть у неё больше не получается, а время идёт. Я пообещал, что заплачу всё сам - сто сорок тысяч. И вот - тянется, тянется это всё и развёртывается в бесконечность, потому что лечение у неё было долгое после прошлогодней чистки и всякие обследования. Сначала врач в Центре планирования семьи на Севастопольском, приятная такая женщина, советовала нам не спешить с ЭКО, всё-таки самим попытаться, естественным путём, потому что это лучше. Сначала полгода после того случая надо было ждать. Потом ещё полгода мы пытались, Анюта всё овуляцию свою ловила, разглядывала какие-то полоски, но, разумеется, всё было бесполезно и зря. А потом стало это ЭКО откладываться и откладываться - на месяц, ещё на месяц, ещё и ещё. То какое-то лечение Анюте надо было пройти, та какой-то мазок долго делают, две недели, и мы с кольпоскопией не успели, то вдруг молочница у неё обнаружилась и надо лечить. А время идёт и идёт.
Ну, так вот. Встретились мы с Анютой тогда на Болотной площали, приехала она ко мне. Погуляли, походили, я совсем уже протрезвел, трезвею я всегда быстро. Потом, уже ближе к ночи, зашли с ней в харчевню "Тарас Бульба" рядом с со станцией Боровицкая, где замечательная украинская кухня, пальчики оближешь. Поужинали, угостил я её. А потом приехали ко мне в Зюзино, в нашу с родителями квартриру, потому что родителей я к тому времени уже отвёз на дачу. И провели там вместе все выходные - целых три дня и две ночи подряд, до понедельника. Очень давно мы так долго не были вместе, потому что то у меня дела, то ей надо за своей мамой ухаживать, по ночам к ней вставать. Приезжает она ко мне в гости редко, наскоками, на одну ночь. Когда сестра её дома подменяет. Вечером встретимся, а утром на работу уезжаем, разбегаемся - кто куда. И так уже три года - хорошо, когда два или три дня на неделе видимся, а то и реже, раз в неделю. А то и в две. Семьи, конечно, нет никакой, брак даже не гражданский, а гостевой. Но всё должно измениться, если появится, наконец, маленький.
Ну, так вот, как же хорошо мы тогда с Анютой время провели! В субботу пошли вместе гулять в Битцевский парк, потом накупил я всяких фруктов, потом дома отдыхали, я ей патефон заводил, крутил старые довоенные пластинки. На семьдесят восемь оборотов. Потому что у меня их дома очень много, у меня вообще всякого хлама до чёрта. Вообще всё очень душевно было, Анюта не ругалась, как обычно, - напротив, радовалась и смеялась, светилась счастьем. И я снова подумал, что всё может быть, наладится и станет хорошо. И что характер у неё всё-таки понемногу становится лучше.
Видимо, именно в субботу это и случилось. Потому что это была как раз середина цикла, две недели. В пятницу ничего у нас с ней не было, да и пьяный я был, нельзя было, а в субботу - три раза, и в воскресенье утром ещё один раз. Короче говоря, в конце июля не пришли к ней её дни. Я всё спрашивал её - началось у тебя или нет? Потому что сразу после дней ей надо было от молочницы лечиться, чтобы в сентябре пойти, наконец, на ЭКО. А она всё - задержка да задержка. Я ей сразу сказал - мол, проверь тестом и на ХГЧ пойди сдай кровь! А она - нет, не может быть, просто задержка, вот-вот придут.
Так прошло три или четыре дня, а первого августа она, наконец, сделала по моему совету тест - положительный, пошла кровь сдала на ХГЧ - восемьсот восемьдесят восемь! То есть - никаких сомнений нет, снова беременность!
Я обрадовался и воспрял духом. Анюта сразу встревожилась, что ХГЧ маленький для трёх недель, но я её успокоил, что это ничего, некритично. И потом - мы ещё семнадцатого июля ночью вместе были. Это, конечно, маловероятно, три недели, но в принципе возможно. Если так - то только две недели, а не три. И она успокоилась. Шестого она пошла снова сдала анализ на ХГЧ - оказалось, уже три тысячи семьсот, то есть ровно в четыре раза больше за пять дней. Так это же прекрасно! Всё как по медицинским книгам!
Пошли мы с ней на следующий день на Севастопольский на УЗИ, показали нам наше плодное яйцо. Маленькое такое, восемь миллиметров. Я на фотоаппарат его снял и ещё в режиме видеосъёмки, как оно слегка колышется в Аниных недрах. Сказали нам прийти в следующий четверг, четырнадцатого августа - должен появиться уже крошечный эмбрион и забиться
сердечко. И тут опять начались у нас с ней споры и размолвки. Никак не хочет она жить со мной в моей замечательной двухкомнатной квартире, ничего не могу с ней поделать.
Хочет жить в своей однокомнатной клетушке рядом с её родителями - вместе со мной и с ребёнком. А я боюсь, что она совсем ребёнка забросит, будет только там, с родителями - как сейчас. Сиделку не хотят они с сестрой искать ни в какую, хотят сами быть сиделками при родителях. Встают по пять-семь раз за ночь по очереди - то она, то сестра. Ей кажется, что появится ребёнок и ничего не изменится в жизни. Что она так же, как и теперь, будет сиделкой при маме, а ребёнок будет рядом как-то так - сам по себе. Ничего не могу с ней поделать. Упёрлась как баран. Даже попробовать не хочет пожить у меня. Живи, говорю, у меня на Филях, а к родителям своим будешь приезжать, навещать! Нет, говорит, тебе не удастся оторвать меня от нашей семьи! То бишь – от их семьи. Я буду только со своей семьёй!
Уж говорил ей, уговаривал как мог – что в двухкомнатной квартире лучше с маленьким ребёнком! Особенно в первый год, когда будет кричать. Один родитель спит в одной комнате, другой качает за стенкой. Ни в какую не хочет. Ладно бы далеко было – а то ведь один город! Сорок минут всего – доехать на метро с моей улицы до её Коломенского. Три года – только редкие наезды ко мне в гости. А семьи как не было, так и нет.
Вот что тут делать? Жениться? Или только ребёнка на себя записать, оформить отцовство? Я ей совершенно не нужен, это ясно, ей только семья её нужна. Ругается постоянно. Если не будешь, говорит, с нами жить, то у ребёнка будет другой папа. Прямо так и говорит, угрожать мне вздумала. И давит, давит всё время, прямо за горло берёт, чтобы жил я с ними. Не знаю, что и делать. Мечты о семье начинают блёкнуть.
Ездил я ещё на той неделе в больницу к её маме, навещал, она в больнице лежала, и показывал маленький фильм про нашего будущего птенчика – и маме её показывал, и отцу, и сестре. У нас, говорю, с Анютой, такая радость – скоро будет маленький!
А в следующий четверг, четырнадцатого, встретились мы с ней, чтобы снова ехать на Севастопольский. Смотреть, как бьётся уже сердечко нашего маленького птенчика. В прошлом году так и не забилось.
Села она ко мне в машину и насупилась, грубит. Надулась, как мышь на крупу. Давай, говорю, Анюта, в воскресенье поедем в Серебряный Бор, искупаемся! Жара тогда стояла. А она мне – никакого Бора, мол, не будет, пока не решён главный вопрос – где нам жить! А я ей отвечаю – я всё тебе уже сказал, мне добавить нечего. Жить, говорю, будем у меня. Будешь к маме своей приезжать, навещать её, а потом возвращаться к нам с малышом. Иначе семьи своей у нас так и не будет.
А она вспылила и сказала, что раз так, то вообще разговаривать со мною не хочет. Ну, не хочет и не хочет, ехали с ней молча. Приехали в Центр, побежала она вперёд, не оглядываясь, характер свой показывает. Всё это грустно и печально, и всё время бьётся в голове вопрос – что делать? Жениться всё-таки, расписаться или только отцовство оформить? Может быть, Бог даст, ещё встретится добрая женщина, которая захочет со мною жить. Или не встретится, и ждать больше нечего?
Пришли с ней к врачу, и оказалось, что сердечка никакого нет и, вообще, эмбриона тоже нет, яйцо пустое. Как и в прошлом году – замершая беременность. А почему – никто не знает. Сказали нам прийти ещё через неделю для повторной проверки. Вышли мы с ней, подошли к машине, молча сели. Я было руку протянул её обнять, успокоить, как она вдруг зарычала – убери руку! Руку убери!! Начал я что-то ей говорить – мол, не переживай, дорогая, ещё ничего не известно, посмотрим через неделю. Но Анюта слушать не стала, перебила: ты что, говорит, совсем дурак?! Не слышал, что сказали, не понял ничего? Ну, я и замолчал. Довёз её до её дома и ещё услышал от неё снова какую-то брань. То ли паршивец я, то ли вёл себя сегодня паршиво – что никак не соглашаюсь с ними жить.
После этого я перестал ей звонить. Не звонил три дня. Потом она звонит мне сама. Я ей говорю, что вела она себя недопустимо, что оскорблений таких я терпеть не хочу, что настроение у меня плохое и что, вообще, Бог нам с тобою ребёнка не даёт, это ясно, и что против воли Бога идти нельзя.
Тут Анюта принялась меня утешать – мол, Терешаня, мой родной, всё будет хорошо! Я всё поняла, это всё на неделю позже должно быть, я чувствую сама, что всё появится! Болей тянущих нет, как в прошлый раз, и я чувствую себя так хорошо! А ты уже расстроился, крылья опустил? Да что ты, мой милый! Вот в следующий четверг всё будет, вот увидишь! Пришли мы с ней в следующий четверг, двадцать первого августа, – снова, конечно, ничего нет. И уже не будет. Яйцо растёт, но пустое. Надо ложиться на новую чистку. И моя Анюта такая испуганная, убитая внезапным горем, всё тормошит меня, в глаза мне заглядывает – Терешанечка мой! Ведь мы прорвёмся с тобою, да? Ведь у нас всё будет хорошо? Ну, скажи мне, что мы прорвёмся! А я не знаю, что ей говорить. И вообще ничего не знаю – что делать дальше. Ведь ясно же, что ждать больше нечего, что два раза – это уже не случайность, а закономерность, и что через год, через два будет снова то же самое. И что ЭКО делать бесполезно. И жалко так её, Анюту. Она так старалась, так лечилась весь последний год, бегала без устали по всяким врачам, пила горстями горы таблеток, и на прогревания какие-то ездила, и чёрт знает что ещё. Так старалась стать, наконец, матерью. И всё без толку. Жалко её до слёз. Дурная она, конечно, невоспитанная, грубая, словно взбалмошный ребёнок. Но в душу вошла, всё-таки три года – срок большой. Всё думаю о ней каждый день, всё вспоминаю. Такое трогательное создание. Расплывшееся от гормональных препаратов и ставшее совсем круглым шариком – уже безо всякой талии, как раньше, когда мы с нею только познакомились. Глядящее на тебя с такой любовью, с такой детской безграничной верой, что ты не предашь и не оставишь, что ты – самый лучший. Милый мой слоник, так её жалко. Теперь - снова полгода ждать, а потом? Платить такие огромные деньги, наперёд зная, что это бесполезно?
А время уходит, бежит, и уже через три года – страшно даже подумать, сколько мне исполнится, а детей всё нет, и родители мои милые совсем постарели и глядят на меня с грустным укором, потому что внуков всё нет и – будут ли. А в глазах всё время Анечка - как она смеётся, трётся лбом игриво и любовно, как подарки всякие дарила ко все праздникам, старалась. И эта её зимняя шапочка, свисающая набекрень, в которой она так похожа на маленького гномика. И как мы в настольный теннис с ней играли, и как купались в Греции три года назад, и она тогда так испугалась, будто я тону, кричала и плакала. И как мы с ней к Матронушке ездили, вместе молились. И улыбка её перед глазами всё время стоит. Мелькает в памяти ряд картинок, кружится, не отпускает. И надо что-то делать, наверное, надо менять свою жизнь.
Но что теперь мне делать – ума не приложу.
В четверг повезу её на чистку.

URL
Комментарии
2014-08-25 в 23:57 

Ох, Терентий, так много хочется Вам сказать... Прежде всего слова поддержки, конечно. И Вам, и Ане. Терентий, можно Вам на почту написать письмо? Попробую написать. Если смогу. Не здесь точно писать подробнее не буду, тема такая... интимная, личная.

URL
2014-08-26 в 11:08 

Терентий
Большое спасибо за Ваше участие и внимание, дорогой Гость! Напишите письмо мне в личную почту сюда на сайте, буду рад прочесть.

URL
2014-08-26 в 13:51 

У меня нет аккаунта на этом сайте. Если будет возможность зарегистрироваться, то напишу.

URL
2014-08-27 в 16:26 

Терентий
Если Вы, Гость, оставите свой электронный адрес, то я смогу написать Вам сам.

URL
   

Дневник Терентия

главная