Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:27 

Очень долгая зима.

Стало немного легче. Наконец-то. Хотя эта тоска находит волнами, по синусоиде. То нахлынет снова, то отпустит. Очень тяжело было в Новый год и сразу после, во время долгих новогодних праздников. Сильно я скучал по Анюте. Оказалось неожиданно, что я очень привязчивый и семейный по своему складу человек. Перед самым Новым годом мне вдруг примечталось, что мы, как обычно, будем гулять вместе с Анютой ночью по новогодней Москве, смотреть на праздничные фейерверки и кричать ура вместе с весёлой толпой. Сначала на Арбатской, потом пойдём с ней гулять по Арбату, потом вернёмся назад, посмотрим Красную площадь, потом - спустимся на Болотную, где дольше всего запускают всякие петарды. Догоняя убегающий праздник и ловя уже под утро остатки веселья. А потом - поедем ко мне в мою квартиру, откроем шампанское и отметим вместе Новый год. И потом - заснём, наконец, уже утром, обнявшись. Словно всё будет снова как обычно, как было раньше. Всё-таки три года - это очень большой срок. И вот, перед Новым годом, я ползал на коленках и старательно намывал там пол, в своей квартире, начищал до блеска плиту, ванну и всякие прочие белые поверхности, притащил из Перекрёстка охапку сумок с угощениями - креветками, которые Анечка так любит, фруктами и всем прочим. Забил до отказа холодильник. Но, конечно, всё это не сбылось и сбыться не могло, потому что - жизнь идёт вперёд. Вечером 31-го декабря я стал ей было звонить, но она не взяла трубку, потом позвонил снова, уже после боя курантов, она, наконец, ответила. Поздравил, конечно, и говорю - давай погуляем? Давай через час на прежнем нашем месте? Мы после боя курантов всегда с ней ехали гулять. Но Анюта принялась снова твердить мне одно и то же, что ты же сам, мол, не захотел тогда в сентябре, ты же сам отказывался, ты же сам - ну, и пошло-поехало, одно и то же. Она как заведётся, как начнёт упрекать - долбит как дятел, не остановишь. Ну, и всё, и волшебное новогоднее приключение не сбылось. А потом на меня напала чёрная тоска - всё время думал об Анюте, вспоминал, всё время перед глазами она стояла. И ещё эти праздники, будь они неладны, такие долгие были, а на работе меняли проводку и обесточили всё здание на много дней, так что приезжать и работать было нельзя. И никакого желания не было кого-то ещё искать, с кем-то встречаться. Вот ведь странно - уже ведь середина марта, а у меня до сих пор никого не было после Анюты, с августа. Даже с конца июля. Ни одной другой женщины.
А потом, как обычно, праздники кончились, началась работа и жизнь закрутила и помчалась вновь по замкнутому кругу. А в конце января я почувствовал вдруг сильную усталость и решил разорвать этот чёртов круг, вырваться в отпуск хотя бы на неделю - развеяться и погреться на тропическом солнышке. Как когда-то давно в Тайланде, с Ольгой. Стояла долгая и нудная зима, и конца ей не было видно. До начала нового семестра оставалось совсем немного, дней десять, и можно ещё было успеть. И я вдруг решился - поехал в турагентство на проспекте Вернадского посмотреть на красочные картинки далёких сказочных курортов, чтобы выбрать себе короткую сказку. Вот сейчас я об этом напишу.

19:19 

В поисках счастья.

Меня всё ещё пытаются знакомить, и это не может не радовать. Профессор Рабинович как-то спросил меня недавно насчёт моей личной жизни. Вызвался помочь. Извини, говорит, Терентий, за такой деликатный мужской вопрос, но какие тебе нравятся? :) Доверительно так спросил, по-свойски. Вообще он - замечательный мужик, этот Рабинович, очень приятный. Попробую, говорит, найти тебе незамужнюю девушку! Хорошо бы, говорю, какую-нибудь скромную госбюджетницу! Беззаветную труженицу -врача или, скажем, учительницу в школе. А то эти бизнесвумены слишком наглые все до единой - ну их к такой-то матери..
И вот, новость от Рабиновича - он нашёл, даёт мне номер телефона. Врач, камээн, работает в институтской клинике вместе с его женой. Да это же просто замечательно! Прекрасно! То что нужно! Терентий позвонил этой самой Оксане - раз, другой. Здравствуйте, мол, то да сё. Я - такой-то. Мне вот дали Ваш номер, Вы тоже любите искусство - да? (Ужасно неловко вот так звонить по знакомству неизвестно кому, но делать нечего - я же мужчина и должен всё-таки проявлять инициативу. А с возрастом неловкость постепенно проходит. Ну, звоню и звоню, и нечего стесняться, не мальчик уже). А не хотите ли составить компанию в ЦДХ, скажем, или на Волхонку? Там такие выставки сейчас идут интересные! Вот, скажем, на Волхонке - немецкие экспрессионисты, группа "Мост"! Это так здорово, так замечательно - давайте вместе сходим!
Она не может, она занята, позвоните на следующей неделе, потом ещё через пару дней. И вот, наконец, назначена встреча. Терентий давно не был в таком хорошем и приподнятом настроении, летел в Пушкинский музей как на крыльях, на подъёме. Голос у неё на слух уж очень милый.
И вот, наконец, и она. Скромная госбюджетница смотрит в сторону, отвечает на твои вопросы отрывисто, односложно. На тебя вообще не глядит. Пройдя через контроль, она пошла впереди, нисколько не оглядываясь назад, и почесала, почесала - быстрым шагом через все залы, не останавливаясь ни у одной картины. Что хочешь - то и делай! Или беги за ней, или смотри на немецких экспрессионистов сам.
Терентий пытался сперва быть разговорчивым, что-то спрашивать у неё вдогонку. Ах, Вы - педиатр! Надо же, какая у Вас замечательная профессия! А у меня, знаете ли, тётя - профессор педиатрии, доктор наук по Вашей специальности, может быть знаете - такая-то? Жалко, что не слышали! А что Вы заканчивали - второй мед? Вы уже спрашивали - отвечает госбюджетница и бежит дальше, не смотря на Терентия и не задав ему сама ни одного вопроса, ни единого. Смотрите! - пытался остановить её Терентий. Или хотя бы притормозить чуть-чуть. Это же Эмиль Нольде! Какой интересный художник! Я в Копенгагене этим летом видел его картины! Вам нравится, Оксана?
Нет, не нравится.
Вот так вот. Экспрессионисты ей решительно не понравились. И Терентий - тоже.
Ну и ладно! Сама-то страшная как смерть. Не буду ей больше звонить. Никогда.

19:50 

С Новым 2015 годом!

Дорогие писатели и читатели! Всех от души поздравляю с наступающим Новым годом! Приходит мой родной зверь. ) Всем желаю всех благ и всего самого доброго в год Овцы!
С праздником! Ура, товарищи! )) :flower: :wine: :yolka2: :sneg1: :new1: :moroz1: :xmangel:

13:21 

Наверняка у Анюты кто-то появился. Какой-то другой мужчина. И случилось это совсем недавно, на этих днях. Потому что в прошлый вторник она мне звонила, спрашивала, как прошла предзащита моей аспирантки, проявляла участие и внимание, и всё ещё было как всегда, как обычно. А в четверг я ей позвонил, спустя два дня, и голос у неё уже был чужой, отстранённый. Я предложил ей в субботу или в воскресенье поехать вместе купить и привезти в её новую квартиру телевизор - я ей раньше обещал, как только освобожусь от срочных дел. Но оказалось, что на днях она уже купила и привезла этот телевизор без меня. А вчера, в воскресенье, я снова ей позвонил, и снова у неё был другой голос. Я же знаю её, чувствую. Наверное, кто-то её познакомил с другим человеком. Хоть она и сказала мне, что ни с кем не встречалась пока. Но она иногда привирает, с ней это бывает.
Ну, и слава Богу, и хорошо. Отпусти ты женщину, не держи её на коротком поводке. Дай ей свободу от себя. Может быть, она от другого какого-нибудь мужчины сможет выносить и родить ребёнка. Какие-нибудь там хромосомы сойдутся как надо, а у тебя с ней не сходятся. Тёмное это дело - хромосомы, ничего не узнаешь и не поймёшь. У неё же последний шанс, возраст критический. А если она выйдет замуж и станет, наконец, матерью, но не со мной? Разумеется, мне будет больно. Зато у меня будет чистая совесть, а это гораздо важнее. Не надо бы ей больше звонить совсем. Нужно сделать паузу, не дёргать человека. Пусть сама позвонит, если захочет. И вчера не надо было звонить. Просто такая тоска взяла за горло, что не смог сдержаться, - так захотелось её услышать.
Надо не погружаться в чёрную депрессию, держаться на плаву. Тем паче - столько срочной работы. Работа должна держать. Надо бы, в самом деле, попробовать с кем-нибудь встретиться.

17:51 

Конечно, она взбалмошная, чудная по-своему. С ударением на второй слог. Хотя - и на первый тоже. Очевидно, что она не совсем здорова. Какая-то болезнь есть наверняка, не знаю только, какая - неврастения или психопатия. С нервами у неё явно не всё в порядке. Все эти её приступы, внезапная смена настроения, раздражительность, грубость, оскорбления. Сколько раз я на неё обижался и отстранялся, не звонил. Проходил день, другой, третий, и вдруг накатывала тоска без её звонков. Так привык к ним, словно к наркотику. Она всегда потом сама мне первая звонила, после каждого очередного скандала, и начинала снова весело щебетать, как птичка. И я, в глубине души, так был рад её голосу, что все обиды сразу забывались.
Два года назад, в конце августа двенадцатого года, у нас был долгий разрыв. Целых семнадцать дней мы не звонили друг другу. Совсем. Началось с того, что я поехал на какой-то день города с концертом в Подмосковье. В Щёлково, кажется. Ну да, я люблю эти большие скопления людей на открытом воздухе с музыкой. Мало ли что меня там забавляет и развлекает, разгоняет тоску. Кому какое дело. Я же никому не мешаю. Ну, у всех людей есть свои небольшие слабости и странности. Анюта, конечно, позвонила, спросила, где я. А я, поскольку вообще никогда не вру, честно ответил ей, что, вот, - после работы в субботу вечером заехал ненадолго послушать концерт. Тут, конечно, началось - скандал, ругань по телефону. Как я мог, почему не позвал её вместе с собой! И всякие оскорбления. Уже не помню точно, что она тогда мне кричала. Подлец, мерзавец! Или что-то ещё? В тот раз или в другой? Не помню. Прощаюсь, кладу трубку, но она тут же звонит снова. У неё такая манера - звонить сразу же опять, через десять секунд. Снова ругается, снова скандалит. Потом - в третий раз, после чего я взял и выключил свой сотовый телефон. И вздохнул с облегчением. А почему я, собственно, не могу отдохнуть в одиночестве пару часов? В свой выходной день? Отдохнуть от её характера, побыть одному? Могу, конечно. И она пусть себе отдыхает, гуляет в своём Коломенском! Так вот, включил я телефон спустя пару часов и получил эсэмэску с автоматическим извещением: абонент Аня из Коломенского звонил 74 раза. То есть, поняв сразу же, что телефон выключен, она безостановочно, в каком-то безумном нервном возбуждении, всё нажимала и нажимала клавишу дозвона, чтобы опять начать ругаться. Семьдесят четыре раза подряд! Это разве нормальное поведение? Конечно, это нездоровье.
Но сколько было хорошего. В этом марте, например, в больнице. Разве можно забыть. Случилось так, что в конце марта я вдруг попал в больницу, причём сразу в реанимацию - впервые в жизни. Перетрудился, мало спал много дней подряд, замотала работа, а тут ещё эти события - распереживался я тогда сильно. Очень тяжело было перенести и осознать, что случилось, пропустить это через себя. Чёрным выдался этот март. До последнего хотелось надеяться, что последнюю черту всё-таки не перейдут, всё-таки остановятся. И все эти многотысячные толпы дураков и дур - прыгали, плясали, хлопали в ладоши от восторга. Даже не понимая, какая случилась катастрофа. Видел я уже эти толпы в своей жизни, и не раз. Помню, как в девяносто первом и в девяносто третьем точно такие же обезумевшие хунвэйбины заполняли целые площади и орали истошно - Ельцин!!! Ельцин!!! И ничего поделать было нельзя - ни остановить, ни образумить. Стихия. И вот - снова безумие, и снова эти толпы. Очень тяжело я это всё переживал, наложилось всё сразу - и усталость, и это. И вот, как-то ночью, перед лекцией в четверг, напала бессонница, и я вдруг физически ощутил тошноту. Ото всех этих событий. В голове крутились безостановочной каруселью передачи по 112-му каналу, который я смотрел в те дни в интернете, бесконечные выпуски новостей, и звучал, и стучал беспрерывно украинский язык. Я попробовал было в полусне выключить в голове этот чёртов сто двенадцатый канал, но он никак уже не выключался, а тошнота нарастала. И вдруг, среди ночи, - рвота. Потом - ещё, и ещё. В четвёртый раз за ночь - пошла уже с кровью. А наутро, вместо лекции, - скорая помощь и больница, реанимация. Позвонила Анюта, чтобы встретиться, - у неё настала овуляция, две полоски, и надо было обязательно встретиться в этот день. А я ей ответил, что еду не на работу, а в больницу - в карете скорой помощи. А потом - восемь часов истязаний с этой гастроскопией, с этим проклятым шлангом, который мне упорно совали вовнутрь, а он всё не шёл. И я всё ждал, когда же, наконец, переведут в обычную палату, когда же закончится этот бухенвальд и наступит безмятежное счастье. И вот, в дверях вдруг появилась моя Анечка, мой милый гномик в своей шапочке набекрень, улыбающаяся и родная. Примчалась в больницу, принесла что-то наспех купленное, какие-то фрукты и воду, пробилась прямо в реанимацию, упросив врачей и медсестёр.
И так мне душу греет это воспоминание - мой добрый улыбающийся ангел, появившийся тогда в больничных дверях.
Вот не знаю совершенно, что мне делать.

19:06 

Сайт знакомств.

Такая тоска накатила в последние дни, хоть волком вой. Хожу сам не свой. Всё время об Анечке думаю, перед глазами она стоит. И надо бы встряхнуться и оглядеться по сторонам, вспомнить, что я ещё вполне молодой и свободный мужчина. Да мало ли незамужних женщин, которые и могут, и хотят стать матерью! И хотят, и могут. Вот зашёл я три дня назад на свою запылившуюся и поросшую уже мохом страничку на сайте знакомств, на котором когда-то познакомился с Анечкой. За все три с половиной года потом я заходил туда только один раз - в октябре двенадцатого года, когда у нас с Анютой был разрыв длиною в три недели. Я тогда очень переживал. Но так тогда и не встретился ни с кем. И вот, зашёл снова, открыл. С трудом вспомнил пароль. Да нет, не вспомнил, это письмо с того сайта на мой электронный адрес пришло: мол, мы Вам бесплатно дали вип-статус на десять дней! Напоминаем, уважаемый Терентий, что Ваш пароль - такой-то! А так хрен бы я его вспомнил.
И вот, на девятый уже день, девятого октября, я и перешёл Рубикон, открыл снова свою анкету. А в последний раз перед этим открывал её пятого октября двенадцатого. Два года прошло, даже чуть больше. Снова привычный поиск - простой и расширенный. Мелькают сотни, тысячи, сотни тысяч женских анкет. И никого не хочется. Вглядываюсь в это обилие женских лиц, и всё они мне кажутся то хитрыми, то циничными. За дежурными неестественными улыбками прячутся слишком жёсткие глаза. Даже хищные. Как будто зовут - а ну-ка, иди сюда, одинокий москвич с тремя квартирами. Да чур меня! Не одинокий я пока, родители у меня есть. Ищешь мягкости, женственности какой-то, беззащитности. Наивности, восторженности, доверчивости. Но ничего этого нет. Прожжённые все такие самки - видно, что прошли и огонь, и воду. И никаких тебе нормальных профессий - ни врачей, ни учительниц, ни библиотекарш каких-нибудь. Ни ткачих на фабрике. Одни сплошь фирмачки - в бесчисленных фирмах и офисах, купи-продай. Старшие менеджеры, самые старшие менеджеры, самые-пресамые главные и так далее. Пи-ар, Эйч-ай и всякая прочая подобная дребедень. А нужным настоящим делом никто не занимается.
И за всеми этими лицами стоит перед глазами Анечка со своей простоватой, такой трогательной улыбкой. Которая не может, увы, родить. И у которой совершенно не осталось никакой талии. Но не хочется почему-то никаких тонких талий и вообще никаких чужих женских тел. Тупик, тупик полный. Тоскую теперь без её звонков, без родного голоса. Звоню ей раз в два-три дня, или она мне звонит. Говорю и наговориться не могу. Мы на всех парах несёмся с ней к одинокой бездетной старости, увы.
Написала мне вдруг одна молодая девчонка на этом сайте знакомств. Симпатичная. Немного удивившись, открываю её письмо. Приезжай, говорит, пошалим, расценки хорошие! Ответил я ей - пошла к чёрту! Я невесту ищу. Хотел даже грубее её послать, эту нахалку бесстыжую, по-русски, но сдержался. Выпороть бы её ремнём по заднице как следует.
Ещё написала мне сразу одна вполне приличная и приятная женщина. Сорок три года, дети взрослые. Понравился я ей, видно, и стала она мне писать, комплименты делать. Я ей аккуратно намекнул, что мечтаю стать счастливым отцом семейства. А она меня спрашивает - Вы собственных детей хотите? А я ей ответил, что, конечно, собственных, как и любой нормальный человек. Что давно мечтаю гулять с коляской и песенки колыбельные петь. И эта мудрая женщина всё поняла и тепло пожелала мне удачи. И я её, конечно, поблагодарил за её внимание и тоже пожелал удачи. Потому что - о чём тут можно думать, когда уже сорок три года. Тем более у неё свои дети взрослые уже есть.
Да, никакой из меня ни Дон Жуан, ни Казанова. Никакого желания нет ни с кем встречаться. Хотя надо. Надо сделать какое-то усилие, что-то изменить. Вот сейчас позвонил Анюте и говорил целых сорок минут - рассказывал ей подробно обо всех своих делах и новостях на работе - и о предзащите Ирины, и о ведущей организации, куда надо будет ехать нам с Ириной и делать там доклад. И она мне рассказывала подробно про свои дела. Встречалась уже с кем-нибудь? - спрашиваю её. Нет, говорит. Вот и я нет - говорю ей. Не используем мы с тобой своё положение свободных людей.
Поговорил, и легче стало, и веселее на душе. А потом снова поглядел на этот сайт и закрыл его к чёртовой матери. Нет там никого, и искать нечего.

20:34 

Жизнь идёт.

Кареотип нормальный, 46 X Y. Вот и всё. Был бы снова мальчик, как и в прошлом году. Всё нормально, а почему мальчик не родился - никто не знает. Анютина сестра, Карина, когда узнала, сказала - мол, в третий раз у вас будет девочка! А я мрачно пошутил в ответ, что в третий раз скажут, что была бы девочка.
Всё, никаких больше третьих разов. Ежу ясно, что это бесполезно. И надо бы с кем-то начать снова знакомиться и встречаться, как и раньше, но не хочется совсем. Привык за три года считать себя женатым человеком, хотя никакой я не женатый на самом деле. Семьи как не было, так и нет. Сегодня ночевал у себя, вчера поздним вечером заехал в "Перекрёсток" на кругу продукты купить - я всегда там покупаю, потому что магазин круглосуточный, и это очень удобно. Бывает, и в час, и в два часа ночи едешь с работы - зашёл и купил всё, что нужно. Безо всяких очередей. Так вот - увидел баночку с креветками и подумал по привычке - надо купить, Анечка их любит. И сразу вспомнил, что покупать уже не надо, потому что мы больше не встречаемся. Только перезваниваемся по телефону.
Три дня назад у мамочки моей был день рождения, и я купил ей пуховое одеяло, о котором она мечтала. Заказал по интернету, и курьер его привёз. И ещё купил ей халат и ночную рубашку, но ни то, ни другое не подошло - с размером не угадал. Велики оказались. Поехал на следующий день, поменял халат на меньший, привёз - оказалось, мал. Перелёт-недолёт. А рубашек меньшего размера не было вовсе. Ещё день спустя снова поехал на тот рынок рядом с метро и поменял халат уже в третий раз. И в третий раз халат, наконец, подошёл. И ещё я купил большой букет больших и пахучих роз, мамуля моя их любит. А папа купил ей маленькую и лёгкую швейную машинку. И конфеты "Рафаэлло". Я так люблю своих родителей, просто души в них не чаю. Дорогие мои создатели. Постаревшие, но ещё работающие. Отец - по прежнему заместитель директора по науке известного научного института, мама - доцент на четверть ставки, с облегчённой нагрузкой.
На прошлой неделе встретился я в университетской столовой с Катюшей, моей первой студенческой любовью. Я шёл обедать после лекции, и она тоже. Она физкультуру теперь преподаёт, вот и встречаемся мы с ней в столовой. Посидели, пообедали вместе. Спросила она меня про жизнь, и я рассказал ей всё как есть. А она, оказывается, разведена теперь с мужем. Живёт вдвоём с дочкой, теперь уже взрослой.
Я не помню совершенно, писал ли что-нибудь здесь про свою первую любовь или нет. Слишком толстый уже дневник за восемь последних лет. Да, собственно говоря, и писать-то особенно нечего. Я был студентом, чистым романтичным мальчиком, мне было восемнадцать лет. И была, естественно, студенческая любовь - эта самая Катя, замечательная девушка. Хорошая, добрая, славная, чуткая, умная, интеллигентная, нежная. Я ей дарил цветы, звонил по телефону и приглашал куда-то. Но она всё никак не могла со мною пойти - всё были у неё какие-то срочные дела. А потом она вышла замуж и родила ребёнка - дочку. А вскоре и юность моя закончилась, вот и всё. И нечего больше вспоминать и рассказывать.
Всё отболело и забылось. А теперь она разведена, но жизнь уже прошла. Естественно, родить она уже не может. Она же старше меня, ей уже сорок восемь скоро исполнится. Да и зачем ей, когда дочка взрослая есть.
Завтра предзащита моей аспирантки Иры, ответственный и важный день. Сидел с ней целыми днями все последние недели - помогал. Первая моя аспирантка выходит на финишную прямую. Саша, другая аспирантка, прошла предзащиту два года назад, но вдруг сникла, расслабилась и ничего не пишет. Текста нет, одни статьи. А Катюша, самая первая моя аспирантка, неожиданно умерла, об этом я тут писал. Так что Ирина, если Бог даст, станет первой защитившейся у меня.

19:18 

Немного статистики.

В среднем одна замершая беременность приходится на 176 случаев нормальных и успешных. Это значит, что вероятность замершей беременности - всего лишь полпроцента. Если точнее, то 0,0057. Теперь будем считать, что два испытания - статистически независимые. Это значит, что общая суммарная вероятность двух замерших беременностей подряд является произведением отдельных вероятностей каждой из них друг на друга. Это значит: 0,000032. Три стотысячных с копейками. Вот и всё, и больше не о чем говорить. Правде надо смотреть в лицо, а правда такова: либо Анюта не может выносить ребёнка, либо у нас с ней какая-то несовместимость, и она может стать матерью с другим мужчиной, а я могу стать отцом только с другой женщиной. Случайность совершенно исключена, такой случайности с вероятностью три тысячных доли процента быть не может. И надо бы ей об этом сказать. Только не знаю как.

14:20 

Обычная история.

Одиннадцатого июля был юбилей Виталия в его институте. Виталию исполнилось уже шестьдесят. Виталий - мой давний товарищ по работе и многолетний соавтор, я уже писал о нём раньше. Даже, наверное, настоящий друг по жизни - насколько это возможно с учётом большой разницы в возрасте. Надеюсь, что мы друзья. Виталий пригласил на свой праздник и я, конечно, приехал к ним в институт, привёз ему подарок и букет цветов. Приготовился, скрепя сердце, сидеть за одним столом со старухой Селивёрстовой, они работают в одной лаборатории, но та не пришла. Может быть, узнала, что Терентий будет, а может быть, просто не смогла. Всё-таки восемьдесят три года уже ей, мали ли что. Ну, так вот, был большой хороший праздник, весёлый и шумный, я там даже песни какие-то пел на украинском языке. Потому что чувствовал сам, что в хорошем голосе и спеть было не стыдно. Все поздравляли юбиляра, и я, конечно, тоже поздравлял и говорил всякие тёплые слова. Я очень редко бываю пьяным, почти никогда. А тут выпил прилично, захмелел и после застолья решил пойти на Болотную площадь и подышать воздухом, благо как раз была пятница, а идти туда от Третьяковской близко, пешком. Рукой подать. И вот, сел я там, на Болотной, и стал смотреть на весёлый народ, на всяких факельщиков и фехтовальщиков. Я, вообще, люблю там гулять по пятницам вечером, когда время есть. И тут Анюта вдруг мне звонит - мол, Терешаня, ты где? Я ей говорю, что на Болотной сижу, отдыхаю, но скоро уже ухожу. А она мне - я к тебе сейчас приеду! И приехала ко мне туда прямо с работы, неожиданно.
Мы с Анютой уже давно собираемся идти на ЭКО, потому что забеременеть у неё больше не получается, а время идёт. Я пообещал, что заплачу всё сам - сто сорок тысяч. И вот - тянется, тянется это всё и развёртывается в бесконечность, потому что лечение у неё было долгое после прошлогодней чистки и всякие обследования. Сначала врач в Центре планирования семьи на Севастопольском, приятная такая женщина, советовала нам не спешить с ЭКО, всё-таки самим попытаться, естественным путём, потому что это лучше. Сначала полгода после того случая надо было ждать. Потом ещё полгода мы пытались, Анюта всё овуляцию свою ловила, разглядывала какие-то полоски, но, разумеется, всё было бесполезно и зря. А потом стало это ЭКО откладываться и откладываться - на месяц, ещё на месяц, ещё и ещё. То какое-то лечение Анюте надо было пройти, та какой-то мазок долго делают, две недели, и мы с кольпоскопией не успели, то вдруг молочница у неё обнаружилась и надо лечить. А время идёт и идёт.
Ну, так вот. Встретились мы с Анютой тогда на Болотной площали, приехала она ко мне. Погуляли, походили, я совсем уже протрезвел, трезвею я всегда быстро. Потом, уже ближе к ночи, зашли с ней в харчевню "Тарас Бульба" рядом с со станцией Боровицкая, где замечательная украинская кухня, пальчики оближешь. Поужинали, угостил я её. А потом приехали ко мне в Зюзино, в нашу с родителями квартриру, потому что родителей я к тому времени уже отвёз на дачу. И провели там вместе все выходные - целых три дня и две ночи подряд, до понедельника. Очень давно мы так долго не были вместе, потому что то у меня дела, то ей надо за своей мамой ухаживать, по ночам к ней вставать. Приезжает она ко мне в гости редко, наскоками, на одну ночь. Когда сестра её дома подменяет. Вечером встретимся, а утром на работу уезжаем, разбегаемся - кто куда. И так уже три года - хорошо, когда два или три дня на неделе видимся, а то и реже, раз в неделю. А то и в две. Семьи, конечно, нет никакой, брак даже не гражданский, а гостевой. Но всё должно измениться, если появится, наконец, маленький.
Ну, так вот, как же хорошо мы тогда с Анютой время провели! В субботу пошли вместе гулять в Битцевский парк, потом накупил я всяких фруктов, потом дома отдыхали, я ей патефон заводил, крутил старые довоенные пластинки. На семьдесят восемь оборотов. Потому что у меня их дома очень много, у меня вообще всякого хлама до чёрта. Вообще всё очень душевно было, Анюта не ругалась, как обычно, - напротив, радовалась и смеялась, светилась счастьем. И я снова подумал, что всё может быть, наладится и станет хорошо. И что характер у неё всё-таки понемногу становится лучше.
Видимо, именно в субботу это и случилось. Потому что это была как раз середина цикла, две недели. В пятницу ничего у нас с ней не было, да и пьяный я был, нельзя было, а в субботу - три раза, и в воскресенье утром ещё один раз. Короче говоря, в конце июля не пришли к ней её дни. Я всё спрашивал её - началось у тебя или нет? Потому что сразу после дней ей надо было от молочницы лечиться, чтобы в сентябре пойти, наконец, на ЭКО. А она всё - задержка да задержка. Я ей сразу сказал - мол, проверь тестом и на ХГЧ пойди сдай кровь! А она - нет, не может быть, просто задержка, вот-вот придут.
Так прошло три или четыре дня, а первого августа она, наконец, сделала по моему совету тест - положительный, пошла кровь сдала на ХГЧ - восемьсот восемьдесят восемь! То есть - никаких сомнений нет, снова беременность!
Я обрадовался и воспрял духом. Анюта сразу встревожилась, что ХГЧ маленький для трёх недель, но я её успокоил, что это ничего, некритично. И потом - мы ещё семнадцатого июля ночью вместе были. Это, конечно, маловероятно, три недели, но в принципе возможно. Если так - то только две недели, а не три. И она успокоилась. Шестого она пошла снова сдала анализ на ХГЧ - оказалось, уже три тысячи семьсот, то есть ровно в четыре раза больше за пять дней. Так это же прекрасно! Всё как по медицинским книгам!
Пошли мы с ней на следующий день на Севастопольский на УЗИ, показали нам наше плодное яйцо. Маленькое такое, восемь миллиметров. Я на фотоаппарат его снял и ещё в режиме видеосъёмки, как оно слегка колышется в Аниных недрах. Сказали нам прийти в следующий четверг, четырнадцатого августа - должен появиться уже крошечный эмбрион и забиться
сердечко. И тут опять начались у нас с ней споры и размолвки. Никак не хочет она жить со мной в моей замечательной двухкомнатной квартире, ничего не могу с ней поделать.
Хочет жить в своей однокомнатной клетушке рядом с её родителями - вместе со мной и с ребёнком. А я боюсь, что она совсем ребёнка забросит, будет только там, с родителями - как сейчас. Сиделку не хотят они с сестрой искать ни в какую, хотят сами быть сиделками при родителях. Встают по пять-семь раз за ночь по очереди - то она, то сестра. Ей кажется, что появится ребёнок и ничего не изменится в жизни. Что она так же, как и теперь, будет сиделкой при маме, а ребёнок будет рядом как-то так - сам по себе. Ничего не могу с ней поделать. Упёрлась как баран. Даже попробовать не хочет пожить у меня. Живи, говорю, у меня на Филях, а к родителям своим будешь приезжать, навещать! Нет, говорит, тебе не удастся оторвать меня от нашей семьи! То бишь – от их семьи. Я буду только со своей семьёй!
Уж говорил ей, уговаривал как мог – что в двухкомнатной квартире лучше с маленьким ребёнком! Особенно в первый год, когда будет кричать. Один родитель спит в одной комнате, другой качает за стенкой. Ни в какую не хочет. Ладно бы далеко было – а то ведь один город! Сорок минут всего – доехать на метро с моей улицы до её Коломенского. Три года – только редкие наезды ко мне в гости. А семьи как не было, так и нет.
Вот что тут делать? Жениться? Или только ребёнка на себя записать, оформить отцовство? Я ей совершенно не нужен, это ясно, ей только семья её нужна. Ругается постоянно. Если не будешь, говорит, с нами жить, то у ребёнка будет другой папа. Прямо так и говорит, угрожать мне вздумала. И давит, давит всё время, прямо за горло берёт, чтобы жил я с ними. Не знаю, что и делать. Мечты о семье начинают блёкнуть.
Ездил я ещё на той неделе в больницу к её маме, навещал, она в больнице лежала, и показывал маленький фильм про нашего будущего птенчика – и маме её показывал, и отцу, и сестре. У нас, говорю, с Анютой, такая радость – скоро будет маленький!
А в следующий четверг, четырнадцатого, встретились мы с ней, чтобы снова ехать на Севастопольский. Смотреть, как бьётся уже сердечко нашего маленького птенчика. В прошлом году так и не забилось.
Села она ко мне в машину и насупилась, грубит. Надулась, как мышь на крупу. Давай, говорю, Анюта, в воскресенье поедем в Серебряный Бор, искупаемся! Жара тогда стояла. А она мне – никакого Бора, мол, не будет, пока не решён главный вопрос – где нам жить! А я ей отвечаю – я всё тебе уже сказал, мне добавить нечего. Жить, говорю, будем у меня. Будешь к маме своей приезжать, навещать её, а потом возвращаться к нам с малышом. Иначе семьи своей у нас так и не будет.
А она вспылила и сказала, что раз так, то вообще разговаривать со мною не хочет. Ну, не хочет и не хочет, ехали с ней молча. Приехали в Центр, побежала она вперёд, не оглядываясь, характер свой показывает. Всё это грустно и печально, и всё время бьётся в голове вопрос – что делать? Жениться всё-таки, расписаться или только отцовство оформить? Может быть, Бог даст, ещё встретится добрая женщина, которая захочет со мною жить. Или не встретится, и ждать больше нечего?
Пришли с ней к врачу, и оказалось, что сердечка никакого нет и, вообще, эмбриона тоже нет, яйцо пустое. Как и в прошлом году – замершая беременность. А почему – никто не знает. Сказали нам прийти ещё через неделю для повторной проверки. Вышли мы с ней, подошли к машине, молча сели. Я было руку протянул её обнять, успокоить, как она вдруг зарычала – убери руку! Руку убери!! Начал я что-то ей говорить – мол, не переживай, дорогая, ещё ничего не известно, посмотрим через неделю. Но Анюта слушать не стала, перебила: ты что, говорит, совсем дурак?! Не слышал, что сказали, не понял ничего? Ну, я и замолчал. Довёз её до её дома и ещё услышал от неё снова какую-то брань. То ли паршивец я, то ли вёл себя сегодня паршиво – что никак не соглашаюсь с ними жить.
После этого я перестал ей звонить. Не звонил три дня. Потом она звонит мне сама. Я ей говорю, что вела она себя недопустимо, что оскорблений таких я терпеть не хочу, что настроение у меня плохое и что, вообще, Бог нам с тобою ребёнка не даёт, это ясно, и что против воли Бога идти нельзя.
Тут Анюта принялась меня утешать – мол, Терешаня, мой родной, всё будет хорошо! Я всё поняла, это всё на неделю позже должно быть, я чувствую сама, что всё появится! Болей тянущих нет, как в прошлый раз, и я чувствую себя так хорошо! А ты уже расстроился, крылья опустил? Да что ты, мой милый! Вот в следующий четверг всё будет, вот увидишь! Пришли мы с ней в следующий четверг, двадцать первого августа, – снова, конечно, ничего нет. И уже не будет. Яйцо растёт, но пустое. Надо ложиться на новую чистку. И моя Анюта такая испуганная, убитая внезапным горем, всё тормошит меня, в глаза мне заглядывает – Терешанечка мой! Ведь мы прорвёмся с тобою, да? Ведь у нас всё будет хорошо? Ну, скажи мне, что мы прорвёмся! А я не знаю, что ей говорить. И вообще ничего не знаю – что делать дальше. Ведь ясно же, что ждать больше нечего, что два раза – это уже не случайность, а закономерность, и что через год, через два будет снова то же самое. И что ЭКО делать бесполезно. И жалко так её, Анюту. Она так старалась, так лечилась весь последний год, бегала без устали по всяким врачам, пила горстями горы таблеток, и на прогревания какие-то ездила, и чёрт знает что ещё. Так старалась стать, наконец, матерью. И всё без толку. Жалко её до слёз. Дурная она, конечно, невоспитанная, грубая, словно взбалмошный ребёнок. Но в душу вошла, всё-таки три года – срок большой. Всё думаю о ней каждый день, всё вспоминаю. Такое трогательное создание. Расплывшееся от гормональных препаратов и ставшее совсем круглым шариком – уже безо всякой талии, как раньше, когда мы с нею только познакомились. Глядящее на тебя с такой любовью, с такой детской безграничной верой, что ты не предашь и не оставишь, что ты – самый лучший. Милый мой слоник, так её жалко. Теперь - снова полгода ждать, а потом? Платить такие огромные деньги, наперёд зная, что это бесполезно?
А время уходит, бежит, и уже через три года – страшно даже подумать, сколько мне исполнится, а детей всё нет, и родители мои милые совсем постарели и глядят на меня с грустным укором, потому что внуков всё нет и – будут ли. А в глазах всё время Анечка - как она смеётся, трётся лбом игриво и любовно, как подарки всякие дарила ко все праздникам, старалась. И эта её зимняя шапочка, свисающая набекрень, в которой она так похожа на маленького гномика. И как мы в настольный теннис с ней играли, и как купались в Греции три года назад, и она тогда так испугалась, будто я тону, кричала и плакала. И как мы с ней к Матронушке ездили, вместе молились. И улыбка её перед глазами всё время стоит. Мелькает в памяти ряд картинок, кружится, не отпускает. И надо что-то делать, наверное, надо менять свою жизнь.
Но что теперь мне делать – ума не приложу.
В четверг повезу её на чистку.

17:24 

Старуха.

Её всегда было слышно на весь коридор, потому что голос громкий и всегда ругалась. Как только входишь в обсерваторию - сразу было слышно, что Анна Фёдоровна здесь. Меня она сразу почему-то невзлюбила - ещё тогда, в далёком девяностом. Хотя чего меня было не любить? Молоденький аспирант, старался изо всех, из кожи вон лез. Наблюдал, столько лет тогда подменял наблюдателей, когда график рвался и некому было выходить на смену. А так случалось часто. Как она орала - до сих пор забыть не могу.
Она была ровно на сорок лет старше меня. С точностью до пяти-шести дней. В конце июня сначала мой день рождения был, а потом - сразу её. Сколько тебе стукнуло? - бывало, спросит. Э, да ты мальчишка ещё! Конечно, я ей почти во внуки годился - если два раза по двадцать. На моей-то памяти она была уже завхозом, а раньше, до меня - наблюдателем. Всю жизнь. Наблюдатель она была классный. И при мне-то уже чуть что, какой у них вопрос - сразу все к Анне Фёдоровне бежали. Ещё она старшего наблюдателя заменяла несколько раз, когда ставка старшего оставалась вакантной. Сидела ещё при мне, наблюдения проверяла с карандашом в руках и тарахтела на старинном аппарате перфорации - печатала длинную белую полоску с дырками. До какого же года действовал этот аппарат? Уже не помню. В девяностых ещё был. Ничего выпросить у неё со склада для работы было нельзя - никакую мелочь. Ни карандаш, ни баночку чернил для плакатов - тотчас начинала орать, берегла общественное добро. Ор поднимался с такими децибелами, что только рукой махнёшь и уйдёшь восвояси, в свою комнату. Несолоно хлебавши. Время было сложное, ельцинские годы, ничего не было для работы, снабжение почти прекратилось, и вот - она берегла всю эту канцелярщину как умела, чтобы подольше ничего не кончилось. Потом вышел казус - широкие и гибкие пятидюймовые дискеты, которые были прежде на вес золота, вдруг пропали, пришли им на смену маленькие трёхдюймовые. Толстенькие и негнущиеся. И даже компьютеры с широкой прорезью (диском "а", а потом "б") стали быстро сходить на нет, и вскоре вовсе исчезли. Оставался ещё долго один такой - с дисководом на пять дюймов, стоял под столом, а после высянилось, что мыши прогрызли все провода внутри, и пришлось его списать и выбросить. А у старухи дискет этих пятидюймовых было припасено про запас целые стопки - и вот, оказалось вдруг, что девать их больше некуда. А она всё берегла их, никому не давала, потому что знала, что - ценность. И в последующие годы сбыть их удавалось только с конвертами бесконечных заявок в РФФИ. Потому что в правилах Фонда ещё много лет по странному недоразумению были прописаны эти уже исчезнувшие дискеты и принимались вместе с заявками.
А вот ещё был такой удивительный случай. Как-то спросил я её: мол, Анна Фёдоровна, бумага кончилась! Все вокруг в комнате притихли и даже, кажется, заткнули уши заранее, чтобы не слышать крик. И вдруг Старуха тихо и совершенно спокойно мне сказала - пошли. Пошли мы с ней на склад в её подвал и она мне, ни слова не говоря, дала пачку бумаги. Как же все сотрудники были изумлены! Потом налетели на меня с вопросами - мол, что случилось с нашей Старухой?! Как тебе удалось у неё что-то получить безо всякого скандала?!
Я не знаю, почему она меня так невзлюбила. Потому, наверное, что детство голодное, и жизнь трудная выдалась, а тут - благополучный какой-то мальчик, профессорский сынок.
Ах ты, скотина! - это врезалось в память. Покойный заведующий Сайкин тогда, единственный раз, заставил её извиниться. А так только руками разводил - ну, ты же её знаешь! Она же со всеми так! Не переживай, дорогой!
В самом начале, ещё в девяностом году, были у нас на площадке грядки - у каждого, кто хотел. Кто картошку там сажал, кто что - время-то было какое, сами помните. И вот, Сайкин мне как-то предложил - а не хочешь ли ты грядку, дорогой? Спасибо, говорю! Дача далеко, не наездишься, да и времени нет ездить - работа. Ты, говорит, спроси Анну Фёдоровну, она тебе покажет, где копать! И я по своей наивности спросил Анну Фёдоровну, она дала мне в руки лопату и молча повела на площадку. Выбрала место, ткнула - на вот, говорит, вот твоя грядка! Копай. И ещё спросила между прочим, заодно - а дачи нет, что ли? Есть, говорю, но далеко. Что тут началось! Как же она на меня орала! Мол, дача есть, а туда же!! Грядку захотел, нахал! Бессовестный какой! Распалилась, раскраснелась, глаза выпучила, вены вздулись и орёт. Выбежали испуганные сотрудники на её крик - мол, что случилось? Я чуть ли не в слёзы - до того мне было обидно. А на следующий день приходит она в обсерваторию утром, увидела меня и снова начала орать и всё о том же - мол, как я посмел грядку просить! Сайкин потом меня успокаивал, утешал, говорил, что Старуха поостыла, и что можно уже идти копать. Да не надо, говорю, мне вашу грядку, не пойду! Проживу без грядки.
И ещё вот что. В те далёкие уже годы все сотрудницы на моей работе, и Старуха, и Сайкин вместе с ними, были оголтелыми демократами. Все как одна. Помните, как это было - мол, долой империю зла, долой КПСС! Вали-круши-ломай! Да-да-нет-да! Голосуй сердцем! Все они были оголтелыми хунвэйбинками. Естественно, в марте девяносто первого все мои сослуживицы дружно побежали голосовать против сохранения Советского Союза. Этот пьяный подонок со свиным тупым рылом был их кумиром. И за ежедневными чаепитиями они всё поносили умиравшую Советскую власть, всё распалялись, горячились. И я на своей работе оказался среди них в совершенном одиночестве. На кафедре - там иное, там были разные люди с разными взглядами, а тут - все как одна. Я как-то пару раз сказал им что-то не то, не в масть. Дескать, что не всё так однозначно, и что не надо очертя голову всё поносить почём зря. После чего они меня перестали приглашать на свой коллективный чай. А старуха как-то прошипела мне - мол, коммунист проклятый!
А потом впереди была ещё целая жизнь, двадцать с лишним лет. Шли годы. Мы стойко стояли вместе со Старухой и со всеми прочими, бок о бок. Сопротивляясь новому времени и гребя против течения. Всё сгладилось и всё забылось. Помню, как декан вручал ей диплом заслуженного работника, и как наша Старуха спешила на сцену, волновалась, и как поскользнулась прямо на ступеньках своими больными ногами - радостная и счастливая, что её беззаветный труд оценило, наконец, самое высокое начальство.
После какой-то больницы она, помнится, выписалась, и я ездил её навещать вместе с Валентиной. А потом мне Сайкин говорил - дескать, Старуха тебя очень хвалит! Терентий, говорит, один из научных сотрудников меня навестил, какой молодец! И ещё помню, как она меня расхваливать принялась, когда я лекцию студентам читал. Как, говорила, наш Терентий хорошо рассказывает - мы просто все заслушались! Слушали, затаив дыхание! Какой молодец наш Терентий! А потом прошли годы, и Старуха ушла. Потом ещё вернулась и ещё немного поработала. Потом ушла совсем. Нет, не совсем - завхозом стала её дочка, а Старуха ещё летом её иногда подменяла, когда тепло и можно было доехать с её больными ногами. А совсем она ушла недавно - всего лет пять тому назад. Хотя что такое это недавно?
Годы так летят, что уже не вспомнить точно - когда.
Если что по наблюдениям нужно было спросить - это к Анне Фёдоровне. Специалист она была превосходный. Говорили, что был случай какой-то ещё до меня, в семидесятых годах - осталось как-то только двое наблюдателей, Старуха и Саша. И целых полтора месяца они дежурили сутками попеременно вдвоём, спасая наблюдения, пока не нашли им какую-то замену. Это значит - только наблюдали и спали друг за другом по очереди, через сутки на вторые, и так - много недель подряд. Это - настоящий трудовой подвиг.
Что-то она рассказывала о своей жизни - уже потом, в последние годы. Когда вдруг вечно сердитое лицо Старухи сглаживалось, смягчалось, и она вдруг улыбалась во весь рот своей лучистой детской улыбкой.
Детство у неё было очень тяжёлое. Что-то говорили про это, но я плохо уже помню. Вроде бы мать её бросила - двухлетнюю малышку, оставила их с отцом и ушла к другому. А потом была война и эвакуция в Среднюю Азию. Старуха очень любила отца и рассказывала только об отце, а про мать ничего не говорила. Но тогда, в начале войны, отец ушёл на фронт, и никого рядом со Старухой не оказалось. Осталась она, молоденькая девочка, совсем одна. И вот, скиталась она где-то, мыкалась по каким-то аулам, голодала. Какие-то басмачи были рядом. Почему вдруг басмачи и что там с ними было? Не знаю совершенно, не помню. Какие-то обрывки разговоров. В войну работала ещё подростком - где-то в горах. Рассказывала, как пришлось ей с этих гор с какими-то документами спускаться и идти одной пешком двести километров, и как её там в лесах чуть было медведица не задрала. Потом закончила техникум, потом в Москву перебралась вместе с маленькой дочкой. Муж её первый бросил их с ребёнком, одна Старуха осталась. Характера он её не выдержал, что ли. А она его очень любила, этого своего первого мужа. Писала письма, кажется, своему любимому человеку, просила его вернуться, а он не вернулся и даже ничего ей не ответил. А потом уже, через много лет, узнала она, что письма эти до него не дошли, что ему их просто не показали, прочли и спрятали от него подальше - то ли мать его, то ли кто другой. Но когда узнала она об этом, было уже поздно, жизнь прошла. Был потом второй у неё муж. Потом нашлась мать, и Старуха писала матери письма, но почему-то ни разу в жизни так и не увидела свою мать после двух лет, не встретилась. Потом и письма прекратились - мать перестала ей отвечать. Жила Старуха трудно, перебивалась от зарплаты до зарплаты. Зарплата ведь у них всегда была копеечная, у наблюдателей, даже в старое время. Короче говоря, настрадалась она, бедняга, тяжёлая выдалась у неё судьба. Разве что под старость успела порадоваться на внуков и на правнуков. И в квартире новой, хорошей успела пожить.
И вот - нет её вдруг. И уже привычно не прибавишь в уме ровно сорок лет, если кто спросит - а сколько сейчас нашей Старухе? Царствие ей Небесное.

16:10 

Майские праздники.

Всё кончено, сегодня Анюту чистили. Наша деточка умерла, не родившись. Четвёртого числа после пятого по счёту УЗИ стало окончательно ясно, что ждать больше нечего. Вот так, ровно месяц. Четвёртого апреля мы с ней узнали, что ждём ребёночка, а четвёртого мая всё кончилось. Сперва была бурная эйфория и был улыбающийся врач Спичкин после первого сканирования в центра планирования на Шаболовке - мол, через день-другой появится крошечный эмбриончик! Вот-вот! Всё в порядке - слава Богу, беременность маточная, слава Богу, шейка закрылась! Всё идёт хорошо! Потом - второе УЗИ в женской консультации 20-го числа как гром среди ясного неба и растерянная врач: мол, ничего не вижу. Подозрение на замершую беременность, но надо проверить ещё. Потом - третье по счёту сканирование в среду 24-го апреля, снова робкая надежда: вроде бы, очень слабая пульсация. Очень-очень слабая. То ли есть то ли нет. Может быть, ошиблись в сроках? Может быть. И ещё очень порадовал растущий хэгэче - сперва было 672, потом - пять тысяч восемьсот, а потом, утром 24-го - уже целых тридцать семь с половиной тысяч! Это как раз в ту среду появилась надежда, что процесс не остановился и идёт. Четвёртое УЗИ - 29-го числа: снова ничего нет, никакой пульсации в крошечном эмбриончике. Во вторник, на следующий день, Анюта по моему совету снова пошла на анализ хэгэче, и оказалось - уже пятьдесят тысяч с чем-то! Снова робкая надежда - растёт же, несмотря ни на что! Может быть, сердечко всё-таки появится? Потом была новая очередь в женской консультации 30-го числа и не совсем адекватное поведение Ани. Когда она стала громко восклицать в регистратуре, что не пойдёт к мужчине, что не понимает таких мужиков, которые этим занимаются, то есть гинекологов, что это вообще не мужики, и что она ненавидит их всех! При врачах, при пациентках. Я готов был сквозь землю провалиться от стыда за неё и всё пытался её успокоить, что видел этого врача в коридоре, что очень приятный на вид пожилой доктор - наверняка, с большим опытом. А потом была очередь к нему в течение двух часов. Этот доктор сказал, входя в кабинет, что сейчас нас примет, потому что срочный вопрос о госпитализации, а потом из кабинета вдруг вышла сестра и протянула Ане направление в больницу, и Аня вспылила и рванулась к выходу, а я всё пытался её остановить и удержать, потому что сейчас вот-вот мы должны уже войти в кабинет, и есть много важных вопросов и что нельзя так просто уходить, ничего не выяснив! Про гистологию, про последний анализ, про пульсацию в прошлый раз! Но у Ани был очередной нервный срыв, и опять безобразная сцена на виду у всех, у всей очереди, рвала сумку из рук, кричала, что я упёрся, и что она уйдёт всё равно, опять было за неё стыдно, и пришлось всё-таки вместе с ней уйти. Потом - дома у неё с её родителями я горячо сетовал, что мы не попали на приём из-за Аниного упрямства и каприза, простояв в очереди два часа, потому что она ничего не хочет слушать, как всегда, и совершенно со мною не считается! Потом она вдруг решила вернуться, поостыла. Снова поехали в консультацию, уже было начало девятого, толпа исчезла, и рабочее время закончилось, и вечер предпраздничный, но этот старый гинеколог всё ещё сидел в своём кабинете, терпеливо принимая запоздавших больных, и мы всё-таки попали к нему на приём. Почему пульсация то есть, то нет, а хэгэче растёт? И этот старый добрый врач нас успокоил, сказал, что можно ещё подождать числа до четвёртого мая, что время ещё терпит - взял на себя ответственность. А вдруг - какая-то задержка и всё наладится. И ещё посоветовал Всероссийский центр на Опарина - там самый лучший аппарат УЗИ, каких нет в рядовых консультациях. Какой-то трёхмерный, с высоким разрешением, супер-пупер, чуть ли не один такой на всю Россию. И там всё можно увидеть очень подробно. За деньги, конечно, но это не важно. И вот, наступило четвёртое число, и мы уже с утра - в этом центре на Опарина, но ничего ровным счётом не изменилось, и надежды никакой нет. И новый анализ хэгэче показал наконец спад - только сорок тысяч, а было за пятьдесят. Всё ясно. Даже эмбриона на мониторе УЗИ вроде бы нет совсем. Аню на этом просто зациклило - на том, что эмбриона нет. Принялась она горячо ругать всех предыдущих врачей, что ничего они не понимают и неграмотные, раз не раглядели на УЗИ, что эмбриона нет. А заодно - и всю медицину нашу, и страну, села на своего конька, и пошло-поехало. И ещё это её хамство в машине, пока ехали. Дескать, ты никогда не будешь бизнесменом! Непонятно вообще, чем ты занимаешься, штаны просиживал всю жизнь впустую! Кому всё это нужно! На машину новую едва накопил! Пыжитесь там у себя в университете, а сами-то кто! Ничего из себя не представляете! Подумаешь, учёные! Кому ваша наука нужна! Ну, и так далее, пошло-поехало. Эти приступы хамства накатывают на неё всё чаще.
Ей нужен просто торгаш, совершенно примитивный. Купи-продай, хватай больше беги дальше. Пожрать и поржать и напиться - вот тот мужчина, который ей нужен. Странно, что судьба свела меня с такой женщиной. Ещё более странно, что всего две недели назад я всерьёз думал о свадьбе, о том, удастся ли заказать торжество во дворце Грибоедова и где пошить костюм. И о прочих глупостях. Совершенно ясно, что она меня не любит и даже не уважает совершенно. Я её постоянно раздражаю. И даже не знаю про себя точно, что это и что за причина за такая - просто плохой характер или какое-то нездоровье. Иногда мне кажется, что у Ани у моей явно есть какое-то нездоровье.
Ну да ладно, речь не об этом, это я отвлёкся. Сегодня рано утром отвёз я её в этот центр на улице Опарина, заплатил тридцать тысяч. Обещали всё сделать как надо - и операцию провести вакуумным методом, чтобы не навредить, и сделать гистологию, и какую-то ещё цитогенетику плода. Чтобы узнать причину.
А сейчас надо ехать навещать Аню после операции. Всё сегодня днём прошло успешно. Если, конечно, понятие успеха применимо к разбившимся надеждам стать, наконец, отцом.
Просто надо жить дальше.

15:49 

Хорошее имя для дочки.

Если у нас с Анечкой будет мальчик, он должен быть Сашенькой. Это - мой долг перед отцом, таков обычай в нашем роду - называть мальчика в честь деда. Александры - и мой отец, и его дед, мой прадед. А Терентии - мы все между ними. Терентий Александрович, Александр Терентьевич и так далее - по цепочке, уходящей в вечность. ) С самого детства папа мне говорил - вот, дескать, Терёша, у тебя тоже будет когда-нибудь сынок, маленький Сашенька! Слава Богу, Анюта не возражает. Да и то сказать - не Нерсесом же называть мальчика в честь второго деда. С нашей-то типично украинской фамилией. А вот с девочкой - неясно, как назвать. Я сам, оказывается, виноват, невольно попал впросак.
Я ещё спрашивал Анюту раньше - мол, как бы ты хотела назвать нашу дочку? Если будет дочка? А она мне говорила, что ей очень нравится имя Маша. И я так обрадовался, потому что мне это имя тоже нравится. Маша, Машенька, Машуля, Маруся, Марусенька - как хорошо! Манечка, Маня. Машутка. Марийка. Сколько ласковых сокращений можно придумать!
И вдруг недавно Анюта мне говорит, что назвать нашу дочку Машенькой, оказывается, никак будет нельзя. Почему же нельзя? Оказывается, она прочла моё стихотворение, и там как раз Машенька. Примета, дескать, плохая. Вдруг так случится? Я очень расстроился. Ладно бы смысл там был какой-то в имени, так ведь нет же - ни рифмы там нет, ничего. От фонаря я там Машеньку написал. Могла быть и Ирочка, и Танечка, и кто угодно. Чёрт же меня дёрнул тогда там Машеньку приплести. Так это не беда! - говорю я ей. Хочешь я поменяю? Будет там не Машенька, а Наденька или кто хочешь? Нет, она мне отвечает, это уже нельзя! Уже ничего не поделаешь. Раз Машенька была в самом начале, то уже никак не исправить. Да ладно, говорю, что за пустые суеверия! Подумаешь. А потом я принялся немножко хитрить и убеждать её - а что, мол, там случилось? Где у меня написано, что эта Машенька умерла? Может быть, она просто выросла, вышла замуж и уехала далеко, а родители одни остались! И нет никакой плохой приметы! А Анюта отвечает - да ладно, Терешань, брось. Зная твою мрачную поэзию, ни за что не поверю, что выросла и уехала! У тебя же все стихи о смерти!
И так я сам расстроился, что приплёл там тогда Машеньку ни к селу ни к городу. Дёрнул же меня чёрт. Неужели теперь назвать ребёночка Машенькой никак нельзя?
Вот этот мой давний уже стишок:

СУМЕРКИ

Сумерки в душе и за окном,
У стены – две сгорбленные тени.
Две судьбы в сплетении одном –
В скорбном и задумчивом сплетении.

Ничего не будет впереди,
Пустота от края и до края.
Всё идут тоскливые дожди –
Это плачет осень, умирая.

Тихие, пустые вечера.
Скажет только муж: «Грустить негоже!
Машенька приснилась мне вчера».
А жена прошепчет – и мне тоже.

Голос еле слышный прозвучит
И умолкнут звуки в целом мире.
Тихо, только маятник стучит
В тёмной и неубранной квартире.

Снится им улыбка в каждом сне –
Детский взор с улыбкой из пелёнок,
И глядит с портрета на стене
Маленький смеющийся ребёнок.

16:12 

Ничего пока не понятно - ни да ни нет. Вчера весь вечер просидел в женской консультации вместе с Анечкой. Сердечка пока не видно, но как будто крошечная пуповинка слегка пульсирует, хотя и очень слабо - это по словам врача-узиста. Сказала она нам снова прийти в понедельник - тогда уже окончательно станет ясно, есть или нет. Но мешочек яичный, по её словам, - хороший, полный, не скукожился. Главное, что обнадёживает - это новый позавчерашний анализ крови, очень хороший. Уже тридцать семь с половиной тысяч! Слава Богу. Правильно я Анюте сказал, что анализ этот обязательно надо было повторить перед средой. Сам я ждал результата с замиранием сердца. Если бы снова было бы только пять тысяч, это был бы приговор. А оказалось - в семь с половиной раз больше. А по сравнению с четвёртым апреля - уже в шестьдесят тысяч раз больше! Это значит, что наша деточка жива и развивается. Анюта очень волнуется, вся извелась. Терешань! Ты думаешь, есть надежда? Конечно, моя милая! - это я ей отвечаю. Всё будет хорошо!
Профессор Слащёв сначала поставил было мой доклад с предзащитой на 29 мая, а потом вдруг начал отказываться - мол, это просто доклад будет, а не предзащита, а предзащита - потом, осенью. Нужен, мол, уже готовый автореферат. Будет, говорю, автореферат. Но Вы, дескать, не успеете том принести! Том тоже нужен! Успею - говорю я ему. А том нужно, говорит, за месяц до доклада принести, не раньше! Почему же это за месяц? А потому что, говорит, я читать его долго буду. И ещё многие другие люди тоже будут читать! А теперь вроде как и вообще уже никакого моего доклада не хочет. Передумал.
Странный он человек. Ведь сам же сперва согласился, в первом разговоре - даже вроде как обрадовался. Наконец-то, сказал он мне, давайте вместе сдвинем это дело с мёртвой точки! А теперь - чуть ли не отбой даёт. Тянет. Странный человек. Это из-за него я тогда не защитился - ещё в пятом году. Он один был против меня на той моей предзащите. Большинство проголосовало за, но через полтора месяца умер шеф, а Слащёв стал заведующим кафедрой. И отказался мне осенью дать выписку из протокола заседания.
И вот - сколько уже лет прошло, и результаты давно другие, и тема расширена. Что он задумал - Бог весть. Тёмный он человек, непрозрачный. А мне нужно успеть защититься обязательно осенью, потому что потом - сами понимаете, не до защиты уже будет. Надо будет ребёночка няньчить.

18:08 

Плохие новости. Вчера утром мы ездили вместе с Анечкой в её женскую консультацию на УЗИ - смотреть нашу маленькую рыбку. Увы - у нашей рыбки не образовалось сердечко. Должно по всем срокам уже пульсировать и биться, но ничего нет. Только крошечный зародыш в плодном яйце - наконец я сам его увидел на экране. Это называется - не развивающаяся беременность. Замершая. На среду назначили повторное обследование. Если и в среду ничего не появится - Анюту положат в больницу и будут всё выскабливать. Вот так.
Я ещё на прошлой неделе заподозрил неладное, когда Анюта сделала повторный анализ крови. Почему-то оказалось только пять с чем-то тысяч этого гормона, хотя это уже был конец четвёртой недели. И должно было уже быть тысяч двадцать-тридцать. И ещё эта тяжесть у неё внизу живота никак не проходит - тоже признак плохой. Что-то случилось с нашей деточкой - видимо, непоправимое.
Может быть, к среде оно всё-таки появится, сердечко. А если нет - ничего сделать нельзя.

13:02 

Плодное яйцо.

Сегодня мы снова были с моей Анечкой в этом центре. Ей делали УЗИ. Я просился посмотреть, что там на экране, но меня врач не пустил. Оказывается, есть плодное яйцо! С каким-то жёлтым телом. И ещё два-три дня - и должен появиться крошечный эмбрион, и у него появится и забьётся сердечко. Надо же - плодное яйцо! Кто бы мог подумать, что всё получится. Я-то был уверен, что впереди нас с Анютой ждёт процедура ЭКО.
Вот оно - счастье! Никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым. Жизнь наполнилась, расцвела новыми красками.
Всё время улыбаюсь, сияю от радости. Вчера забежал на хор - в кои-то веки. Потому что душа пела. А мне Саша, тоже второй бас, мы рядом сидим, говорит - что ты такой счастливый! ))
И чёрт с ней, с этой международной конференцией в Индии в ноябре. Чай, не последняя. Какая уж тут конференция, когда плодное яйцо растёт. ))
На Пасху повезу своих родителей к ним знакомиться. Отца Аниного мои уже видели - на концертах нашего хора в прошлом году. А маму её, конечно, нет. Хоть бы спросить кого-то, кто знает - что такое помолвка и как её нужно проводить? ))
Даже странно, что никогда в жизни до сих пор у меня не было ни помолвок, ни свадеб никаких.

14:30 

Прекрасная новость.

Сегодня - знаменательный день в моей жизни! )) Наверное, самый лучший день. Точнее, этот день был не сегодня, а в прошлый четверг, четвёртого числа. Воистину, сам Бог услышал мои молитвы.
Как долго это всё тянулось у Ани, очень долго - бесконечные анализы, обследования, повторные направления. Она измучилась, бедняжка, туда ездить по утрам. Сперва мы с нею ездили в этот центр вместе. Но мне там очень скоро сказали, что ко мне никаких вопросов у них нет. Оказалось, что Терентий - на редкость здоровый и плодовитый мужчина. Просто на редкость. Шестьсот пятьдесят миллионов, в шестнадцать раз больше нормы, и большинство - активные, и все бегут куда надо. ) Врач сказала Анюте, что очень редко видит такие прекрасные результаты, как у меня. Так в чём же было дело - так и неясно. Всё-таки уже полтора года мы вместе. Может быть, какая-то несовместимость? Или тот злосчастный случай в её жизни, ещё до меня? Кто знает, в чём была причина. Я так думаю, что это её хроническая усталость и недосыпание из-за мамы. Организм её женский был измучен. Потому что каждую ночь они с сестрой встают к маме по нескольку раз - то одна, то другая. Мама будит их в четыре, потом в шесть, потом в полвосьмого, и так - каждый день. Вот такое несчастье - эта болезнь. Рука у неё так и не действует. Хорошо хоть, что парализованную ногу им удалось разработать.
Ну, так вот. Собирался я везти Анюту на одно обследование в этот центр - ещё в прошлом месяце. На машине, конечно, потому что потом ей надо было вернуться домой и лежать. Приехали мы с ней, а её вдруг не взяли - анализов нет. Перепутали её анализы с сестрой, фамилия-то одна и та же, сестра её тоже там наблюдается, а Анин анализ куда-то пропал. Потеряли. Анюта даже заплакала от огорчения. Ну, и обследование перенесли на месяц вперёд. И вот, обе сумки у меня в багажнике лежали, ждали своей очереди - и катетер там, за которым я на Войковскую ездил, и физраствор какой-то, и всё прочее. И вот он, апрель начался. Спрашиваю - мол, когда едем? Там - по средам и пятницам. А у неё вдруг нет и нет. Может быть, ты беременная? - это я её спросил. А она говорит - да что ты, если бы! Это, скорее, климакс уже начался. День, другой, третий проходят.
А в четверг это всё и выяснилось. В среду поздно ночью я ей звонил, а она в каком-то ночном клубе, оказывается, была - это они всей её фирмой туда пошли. Звоню, а там музыка громкая, и ничего не слышно. Утром в четверг она мне позвонила сама и принялась тараторить, щебетать - наперебой рассказывать про этот вчерашний клуб, кто там танцевал и что они пили. А я на работу как раз ехал, в машине уже сидел весь на нервах, потому что в этот день моя аспирантка Ирина должна была кандидатский минимум нашему Слащёву сдавать в третий раз, два раза перед этим он её заваливал. А потом ещё моя студентка-курсовичка Ксюша должна была защищаться. Я почти не спал все предыдущие дни, Ксюше помогал до поздней ночи закончить курсовую работу. И вот, я слушал-слушал Анюту, а потом говорю - мол, я тебе потом, ближе к вечеру позвоню. Потом был очень сложный день - и кандидатский экзамен, и заседание кафедры с защитами курсовых, и всё прочее. А в свою лабораторию я пришёл уже под вечер как выжатый лимон. Позвонил Анюте, но она не могла говорить - занята была по работе. Я тебе потом, мол, наберу - сказала. А потом я сидел за компьютером, что-то делал, вспомнил, что сегодня - ровно четверть века со дня смерти дяди Жени, бабушкиного брата, позвонил Любочке, сказал, что помню дядю Женю и всё такое.
И вот - звонит мне потом Анюта и сухо так вдруг говорит - дескать, я тебе написала письмо, ты зайди на свою почту, прочти! А я вдруг подумал, что это она со мной расстаться хочет. Может быть, мужика какого-нибудь там в клубе ночном нашла - кто её знает. Странно даже, почему эта мысль пришла мне в голову и даже показалась вполне вероятной. И я ответил ей, что ничего читать не буду. Если ты хочешь мне что-то сообщить, говорю, то скажи в разговоре. А она мне - нет, ты прочти. А я отвечаю - да что случилось, что у тебя за тайны? Скажи словами!
Звонит она мне снова через десять минут - ну как, прочёл? Нет, говорю, и даже не собираюсь ничего читать. Скажи сама, что произошло. И тут она, наконец, сдалась и говорит - там цифры какие-то непонятные, я ничего понять не могу. Ты сам посмотри и мне скажешь! Оказывается, утром она ходила кровь сдавать на анализ, и вот - пришли результаты. Ну, тут я, конечно, почту открыл и вижу цифры во вложенном файле. Шестьсот семьдесят два вместо пяти. Чего тут думать! Ясное дело, что Анюта беременна.
А я-то всю жизнь мечтал об этом дне, всё думал, как это женщина скажет мне, что ждёт от меня ребёнка. Никогда у меня в жизни до сих пор этого не было. Почему-то. Несмотря даже на мою чрезвычайно высокую плодовитость. А получилось как-то буднично, по телефону.
- Ну, так ты прочёл? Что скажешь?
- Ну, что тут сказать! По-моему, ты беременна! - это я в результате сам ей почему-то сказал, а не она мне.
А поздно вечером я сообщил эту новость родителям. Они тоже как-то спокойно восприняли - без восклицаний безо всяких, без взрыва эмоций. Ну, хорошо, рады, желаем! - и всё такое. Это потому, что мы - люди северные, и эмоции у нас внутри. Только назавтра я вдруг расплакался, разрыдался от счастья. Когда никто меня не видел.
А сегодня мы снова с ней ездили в этот центр на Шаболовку, и эта её врач подтвердила, что результат - положительный. Уже три-четыре недели.
Теперь Терентий сыграет свадебку, и всё будет как у людей. Начнётся настоящая счастливая жизнь. Это такое огромное счастье, которое даже трудно охватить умом. Что за чудо - уже есть какое-то новое существо! Наша с нею частичка. Я знал в душе, я верил, что моя мужская жизненная сила должна всё-таки победить все препоны.
Она меня, конечно, не любит, увы. Я её всё время раздражаю. Ну и ладно, и Бог с ней. Зато будет ребёнок, а это главное. В сущности она - отличная женщина. Труженица, каких мало. Добрая по-своему, хорошая, замечательная женщина. Ну, резкая, конечно, но что делать. Такой вот армянский характер. Но наверняка она будет замечательной матерью. И потом - никого лучше я в жизни уже точно не встречу. А может быть, Бог даст, и всё у нас сложится. Может быть, она как-то помягче станет, поженственнее. Когда будет ребёнок.
Вот такая прекрасная новость. ))
В конце мая - повторная предзащита, теперь уже окончательная, как я надеюсь. Надо будет в сентябре защититься, успеть.

14:47 

Юбилей Терентия.

Сегодня - самый длинный день в году и - юбилей Терентия. ))
Немного грустно, жалко расставаться с таким хорошим угловатым числом со множеством треугольников, к которому уже привык за целый год. Увы - теперь на конце возраста Терентия вдруг возник полукруг пятёрки. ((
"Я с детства не любил овал, я с детства угол рисовал" - говаривал покойный Павел Коган. А Терентий всегда любил треугольники, и вот - их вдруг стало меньше.
Что очень приятно - сегодня меня поздравили по сотовому телефону два моих дорогих друга с этих самых Дневников, с этого сайта. Я так давно уже здесь не появляюсь, а они всё ещё помнят Терентия.
Жизнь такая быстрая и такая насыщенная, как полноводная река - всю весну некогда было передохнуть. Целых три конференции - одна была в Звенигороде в конце мая, вторая, сразу за первой, - международный симпозиум в далёком штате Колорадо в начале июня, куда Терентий благополучно слетал и вернулся обратно живым и невредимым примерно неделю назад. А третья международная конференция будет в Дублине, в солнечной жаркой Ирландии, в начале августа. Порой дела так крепко брали за горло, что охватывало даже отчаяние - как всё успеть? Статьи, виза, оформление, доклады, плакаты и т.д. Анюта обижалась на меня, что видимся мы с ней не так часто - лишь раз или два в неделю. Ну, иногда три, но редко. Терешань! У тебя работа на первом месте, а не я! - это она мне частенько пеняет.
А я вспомнил вдруг Наташу-хомячка, которая так горько писала мне три года назад - мол, желаю тебе встретить любимую девушку, которая затмит твою любимую работу..
Но Бог не без милости. Слава Богу, теперь можно сделать короткую передышку. И поехать с Анютой на её дачу вместе с её родителями. Слава Богу, маме её лучше, вытащили они с сестрой её почти с того света. Начала она ходить. Рука, правда, по-прежнему не действует, но нога парализованная ожила. Маленькое счастливое чудо. А в начале июля мои родители уйдйт в отпуск, и я их тоже отвезу на нашу дачу и, может быть, даже поживу там с ними хоть немного. Хотя бы два-три дня.
В США Терентий сделал замечательный доклад. Все ему аплодировали, а потом подходили, жали руку и поздравляли, говорили, какие интересные результаты! Одна только старуха Селивёрстова не аплодировала Терентию, сидела надутая и злая рядом со своем внуком. Ну, да Бог с ней. Терентий с ней не разговаривает уже четыре года. А потом, после завершения симпозиума, были три дня в Нью-Йорке, встреча с престарелой тётушкой, которая помнит маленьким мальчиком не только самого Терентия, но даже его папу. И ещё - маленького Путина, который учился ребёнком в той самой школе, где тётя Фира когда-то преподавала математику. )
Я даже не чаял, что увижу её ещё раз в этой жизни. Когда уезжал из Нью-Йорка в пятом году, думал, что прощаемся с ней навсегда. Но вот - довёл Бог ещё раз свидеться. Этот Нью-Йорк - удивительный город, настоящее чудо света. Посмотрел музей Метрополитен, галерею современного искусства Гугенхайма.
А в Москве кипит жизнь, цветёт очередное новое лето весёлым буйным цветом распустившихся цветов. И жизнь продолжается. ))

11:47 

Всякие новости.

Какое замечательное время года! Самое лучшее! Когда появляется первая зелень, набухают почки и первые листики робко проклёвываются на ветках. В эти дни привычные с осени чёрные очертания кустов и деревьев вдруг становятся светло-зелёными. И эта новая зелень, словно лёгкая дымка, окутывает город. Мамочка мне всегда говорит - сыночек! Как я люблю эти дни! Какая радость! Радость - радоваться новой весне вместе с мамой и папой. Как и всегда, как и всю свою жизнь.
Пруд за окном открылся не знаю когда - упустил я его на этот раз. Девятнадцатого числа утром, в четверг, лёд ещё был прочным и даже белым. Держался реликтом ушедшей зимы и не собирался сдаваться. Но потом я целых пять дней был у себя дома. Анюта приезжала и всё такое, всякие-разные были дела. Собрания в гаражном и в жилищном кооперативах. А когда я вернулся к родителям вечером в понедельник двадцать третьего, льда уже и след простыл.
Это - уже сорок пятая моя весна. И Терентий - по-настоящему счастливый человек, даже если что-то не ладится в жизни и идёт не совсем так или не так быстро, как хотелось бы.
Всё, в общем-то, хорошо. Получена виза в Америку, в июне туда полечу. У меня один устный и два стендовых доклада на международном симпозиуме в далёком штате Колорадо. А потом, на обратном пути, остановлюсь в Нью-Йорке у тёти Фиры на пару дней. Если она ещё будет жива, потому что восемьдесят восемь - это не шутки. А в августе - конференция в Ирландии, и там - тоже устный доклад.
С Анечкой, паче чаяния, неожиданно началась новая и хорошая полоса. Как тогда, в самом начале - прошлым летом и осенью. Что с ней случилось после Нового года, не знаю, но дело шло к полному разрыву, отношения катились по наклонной плоскости. Бесконечная вдруг возникла череда скандалов, упрёков, выяснений отношений. Растерянный Терентий, столкнувшичь вдруг с неожиданным раздражением к себе, относил это на счёт её усталости и ничего ровным счётом не мог изменить. Да и то сказать - не слишком семейный я человек. Хотя и стараюсь себя сломать, но не удаётся измениться так вот сразу. Скажем, работать допоздна - это такая сильная у меня привычка. Приезжать с работы за полночь. Всё лучшее я по своей науке написал на работе вечерами, когда никто не отвлекает и нет никаких ни студентов, ни телефонных звонков. А её это сильно раздражает - почему я не прихожу домой рано. А зачем мне, спрашивается, приходить в свою пустую холостяцкую берлогу рано, если она всё равно в своём Коломенском живёт? Когда она приезжает - я, конечно, как хлебосольный хозяин, накупаю целые сумки продуктов, готовлю обед, угощаю, в квартире убираюсь, лоск навожу. А если её нет - так сам Бог велел работать.
И вот - вдруг новая полоса. Всё её раздражение вдруг неожиданно ушло, испарилось - так же внезапно, как и возникло. Снова она ласковая и добросердечная. Мать её снова в больнице, повторный инсульт. Жалко женщину, такая она хорошая и приятная - её мать.
Вчера была аттестация аспирантов на кафедре - и моей Ирины среди прочих. Я очень волновался - как профессор Слащёв отнесётся? Человек он непредсказуемый, всего можно было ждать. Но, слава Богу, всё прошло хорошо.
Нужно, наконец, сдать в печать эти чёртовы недописанные статьи и закончить, наконец, эти чёртовы незаконченные главы. Ну, кто тебе теперь-то мешает? Никто, только ты. Ты сам себе мешаешь. Ты сам - и есть твоё главное препятствие.

21:36 

Самый редкий день в природе.

Жизнь несётся как лошадь галопом, так что захватывает дух. И всё думаешь - как бы чуть остановиться или дух перевести, но нет никакой возможности. Разве только в этот чудесный, полусуществующий день.
Сегодня - самый редкий день в природе! День всех Касьянов - несчастных от самого рождения людей, лишённых этой радости собственного ежегодного праздника, которая есть у всех прочих.
За всю жизнь их так мало выпадает на твой век, именно этих дней! И хочется оглядеться и вспомнить что-то, хотя бы прошлый этот день - каким он был четыре года тому назад? Нет, не вспоминается ничего.
А сегодня утром мы встали с Анютой, она ночевала у меня. Сегодня она была в хорошем настроении, слава Богу, не ругалась. Как когда-то раньше, летом. Да и то сказать - устал человек, силы у них с сестрой уже на исходе. Почему-то они упорно не хотят нанять постоянную сиделку - только в рабочие часы и только в будни. А это значит - бессонные ночи. Надо, конечно, быть терпеливым и понять человека, что замотана она, не обижаться. Хотя к этим её внезапным взрывам недовольства с бесконечными упрёками, по совести говоря, трудно привыкнуть. Позавтракали мы с ней, потом Анюта поехала от меня на свою работу, а я ещё переписывал данные счётчиков воды, чтобы положить аккуратную бумажку в специально отведённый для этого почтовый ящик кооператива на первом этаже - докучная теперь повинность у меня такая.
А потом - работа, всё как всегда. Начал было дописывать статьи в электронный сборник после докладов в понедельник, у меня целых четыре раздела в сборнике, но, конечно, ничего не успел - приехала аспирантка Саша. Когда она приезжает из своего далёкого Подмосковья, я занимаюсь только с ней. Только пообедать наспех забежал в соседний корпус Белозерского, и - снова к Саше. Занимались мы с ней недельным ходом, проверяли разные закономерности. Интересная вещь, скажу я Вам. Научная экзотика в своём роде. Пытались мы с ней вертеть этот ход и так, и эдак - словно кубик Рубика, расщепить его пополам по выборке, потом - на сезоны, потом - на часы суток, и доверительные интервалы всё время проверяли - значимые различия или нет?
Уговорил я её перед Новым годом ехать в Грецию на конференцию международную, а сам теперь не знаю - даст ли ей Фонд запрошенную поддержку или нет? А ну, как не даст? А вдруг и университет её тоже ей откажет? Что тогда делать? Остаётся только мой грант, который будет последний год. А что делать - надо будет платить ей из гранта. Хотя бы воспоминания хорошие останутся у девушки о годах аспирантуры - как на конференцию международную съездила. Надо же сделать человеку радость.
Когда ушла она от меня уже вечером, я был разбит совершенно. Дома ждут любимые родители и ужин на плите - сегодня поеду к ним. Самое большое моё счастье в жизни.
Думал я ещё поработать со своими разделами напоследок, но закончил только один из четырёх и открыл полузабытый за суетой и текучкой дел сайт дневников, чтобы записать хоть что-нибудь напоследок. Чтобы осталось хоть что-нибудь потом от этого необыкновенного и мистического дня..

20:48 

Всех моих дорогих читателей, постоянных и непостоянных, и просто случайно зашедших сюда людей, всех сердечно поздравляю с наступившим Новым 2012 годом и с грядущим Рождеством Христовым!
Желаю всем всего самого доброго! Ура, товарищи! :yolka2: :moroz: :xmbell: :yolka1: :sneg1: :new5: :new1:

Дневник Терентия

главная