• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:03 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
13:37 

День смерти прадеда.

Сегодня - первый день зимы. В этот день умер мой далёкий прадед - отец отца отца. Первого декабря сорок пятого года, сразу после войны, у себя в родном Николаеве. Я почти ничего не знаю об этом своём предке. Сохранилась лишь одна его фотография, очень маленькая. Внимательные стариковские глаза глядят в вечность из-под тяжёлых кустистых бровей, и кончики седых усов опущены вниз. Прадед был рабочим-краснодеревщиком на судостроительном заводе в Николаеве. В отличие ото всех моих прочих предков, совершенно аполитичных пацифистов, никогда и ни с кем не воевавших, ни на одной войне, этого прадеда каким-то образом занесло в партию большевиков - ещё до революции. Хотя он тоже никогда не воевал, как и все остальные прямые мои предки. Странно всё-таки - почему его обошла стороной Гражданская война? Тем паче - на родной Украине, где столько раз менялась власть? Так или иначе, но он не воевал. В двадцать первом году, с началом НЭПа, прадед, как и многие, вышел в знак протеста из партии. Дескать, за что боролись, товарищи?! Буржуи вернулись! Тогда многие побросали свои партбилеты. Вот, собственно, и всё, что я о нём знаю. Почти всё. Умирал он в страшных мучениях. Тётя Женя, моя украинская родственница, его внучка, вспоминала, каким добрым и мягким был дедушка. Отец же мой как-то посетовал деду на его тяжёлый характер, на что дед только хмыкнул в ответ: "Это у меня-то тяжёлый?! Ты МОЕГО отца не знал!". Вот и всё о прадеде. Нет, есть ещё один эпизод..
В сорок первом году с наступлением немцев прадед с прабабушкой остались в родном Николаеве. Тогда многие оставались на своих местах. Дело в том, что в первую Германскую немцы вели себя очень прилично и даже дружелюбно по отношению к местному населению. Не было никаких репрессий и массовых расстрелов. Поэтому и в сорок первом году немцев никто на Украине особенно не боялся. Подумаешь, мол, немцы! Знаем мы их, видали.. Но время было уже другое, и новые немцы были не те, не чета прежним..
Кто-то из соседей-доброхотов написал в немецкую комендатуру донос, что старый ......ко (мой прадед) - коммунист. Это было равносильно смертному приговору. Все коммунисты, как и евреи, цыгане, караимы, крымчаки и иже с ними, подлежали немедленному расстрелу в обязательном порядке. И вот, в один прекрасный день в дом моего прадеда постучался немецкий солдат с автоматом. Войдя, он строго спросил прадеда в упор: "Коммунистен?". Может быть, так: "Ду бист коммунистен?" или как-нибудь иначе. Прабабушка в смертельном испуге начала громко кричать и протестовать, размахивая руками: "Нет! Нет! Ошибка! Найн! Он не коммунист! Эр ист нихт коммунистен!!".
Дальше произошло совершенно неожиданное. Немец с автоматом вдруг улыбнулся и произнёс буквально следующее: "КОММУНИСТЕН - ЗЕРР ГУТ!". После чего развернулся на месте и ушёл. Навсегда. Скрылся в проёме двери и канул в неизвестность. И больше ничего за этим не воспоследовало. И мой прадед прожил ещё несколько своих последних лет, подаренных ему счастливым случаем.
Когда я пытаюсь представить себе эту сцену, мне почему-то кажется, что немец, произнося эти свои слова "Коммунистен зерр гут!", должен был непременно сжать в кулак свою правую руку, согнув её одновременно в локте. Не иначе этот добрый ангел, сошедший с небес перед домом моего престарелого прадеда, был одним из комарадос - осколков разгромленного на Родине Рот-Фронта. Славного воинства бесстрашных борцов Эрнста Тельмана, сгинувших в фашистских концлагерях..
....................
Когда я был в Германии, в Берлине, пять лет назад, я видел памяьник жертвам нацизма. Там был приведён длинный перечень всех жертв - евреи, люди национальности Рома, гомосексуалисты, психически неполноценные, и пр., и пр. Но нигде я не увидел строчки - коммунисты. Это сейчас немодно, видите ли. История всегда лжёт - любая история.

14:06 

Маме лучше, слава Богу. Гемоглобин восстанавливается. Врач вчера сказала мне, что, скорее всего, никакой опухоли нет - иначе рост гемоглобина не был бы таким устойчивым и скорым. Но всё равно надо бы пройти полное обследование для спокойствия. Когда ещё будет такая оказия с хорошим оборудованием. Врач продлила мне пропуск - ещё на десять дней. Это очень кстати, поскольку вчера после лекции я примчался впритык к семи часам. Охранники уже закрывали двери на замок, когда я ворвался, отчаянно стуча. А Вы куда ещё? Уже семь часов? А у меня пропуск! Гриш, проверь у него - что за пропуск! Гриша долго и подозрительно вглядывался в эту мою волшебную бумажку и, наконец, с неохотой пропустил.
Я так рад за маму, что она, наконец, отдыхает от дома, от этой бесконечной текучки вечных дел. Только в больнице можно по-настоящему расслабиться, спать целыми днями напролёт.
Врач очень любезна со мною и приветлива. А мама меня стращала, что это какой-то ужасный цербер, на всех орёт. Не зря я всё-таки дарил ей и те конфеты, и армянский коньяк потом. У Вас такая замечательная мама! Такой прекрасный человек! Она всем помогает в своей палате! Очень мама моя ей понравилась. :)
Каждый раз спрашиваю - что принести? Ничего не надо, сынок! Всё есть! Некуда девать, у всех - полный холодильник передач, не знаем кому отдать, а родственники всем несут и несут. Начинаю задавать наводящие вопросы: может быть, Агушу? Твою любимую? Ах, она тебе надоела.. А сливы? Ты же просила? Не нужны больше? А бананы? Может быть, парочку? Ну, если только парочку - соглашается мама. Ага, вот оно. Бананы. А шоколадку? Да, если сможешь, принеси шоколадку! Вот, шоколадку и бананы. Это - большая радость: знать, что ты нужен кому-то и что можешь что-то сделать.
...........................
Вчера был очень тяжёлый день. Во-первых, я очень мало спал. Потому что накануне приехал с работы только в половине двенадцатого ночи, обвешанный сумками с продуктами из Бухареста. Не из румынской столицы, разумеется, а из магазина Бухарест. Папа уже спал. Потом надо было ночью жарить шницели и готовить экспертизу. С раннего утра - снова эта экспертиза по предложению Слащёва, надо было спешно её заканчивать. Потом сразу - лекция, уже вторая за неделю. Бежал на неё бегом. Во вторник Даша заболела и попросила её заменить. Потом, после лекции, помчался в больницу. И только поздним вечером вчера, наконец, перевёл дух и позволил себе немного отдохнуть на Октябрьской. После двухдневного безостановочного марафона. Джин с тоником, чёрный русский и красный дьявол. Дьявольский набор.
...Слащёв неожиданно предложил мне написать два экспертных заключения за очень хорошие деньги. Я как-то на днях сказал ему, что, мол, хотел бы поговорить с ним о жизни. Посоветоваться, что делать дальше.
- Извините, мне сейчас некогда! - буркнул Слащёв, сидя за компьютером. Срочная работа, как-нибудь потом!
А спустя два дня, едва завидев меня на кафедре, Слащёв сразу заспешил ко мне с этими конвертами:
- Терентий Александрович! Я вот хочу предложить Вам одну подработку хорошую!
Ага, испугался. Вдруг я плюну на всё и уйду. :) Вот уж никогда бы раньше не подумал, что Слащёв так изменится по отношению ко мне. Станет помогать, сочувствовать. На протяжении многих лет я был уверен, что это - мой злейший, заклятый враг на кафедре. Непонятно почему. За пределами кафедры - Селивёрстова, а на кафедре - Слащёв. И вот на тебе - всё меняется в жизни. Никогда бы раньше я не подумал бы, что Слащёв окажется таким хорошим заведующим. А ведь когда он занял этот пост после смерти Шефа, у меня был поначалу сильнейший нервный стресс. И не у меня одного, а у доброй половины кафедры. Если не у двух третей. Почти все были поначалу напуганы, зная Слащёва и его непростой характер. И вот - всё оказалось гораздо лучше, чем можно было бы ожидать.
Забавно будет, если ещё Селивёрстова вдруг тоже ко мне потеплеет. После стольких лет яростной вражды и ненависти, оговоров за глаза, вообще ккой-то странной подковёрной деятельности, которую она ведёт. Никогда нельзя зарекаться. Жизнь тем и интересна, что предсказать ничего нельзя заранее.
Как там у меня, в одном стишке говорилось (воспроизвожу себя по памяти):

Спокойно всё переживи, любые в жизни перемены,
Таится ненависть в любви, и в дружбе спит зерно измены.
Дойдёт до ссоры и до драк с друзьями лучшими, быть может,
А самый злейший в мире враг протянет руку и поможет. :)
.........................................
Так, на сегодня ещё - остаток рыбы с вермишелью на маленькой сковородке, надо сказать отцу, чтобы подогрел, он придёт раньше, а на закуску холодную - студень надо доедать. Хрен я купил. И ещё - шницели и зразы на большой сковороде. Их много, хватит и на завтра, и ещё салат я завтра порежу, там осталось. Майонез ещё есть. На завтрак - творог и брынза начатая. А в воскресенье можно будет сделать яичницу. Это - мысли Терентия каждый день. :)
Отчёт надо годовой писать, сдавать второго числа. И с грантом надо закончить, подобрать остатки и раскидать. Некогда заниматься диссертацией.

17:37 

Эй, люди! Прошу совета у всех, кто прочтёт.
Моя мама сейчас в больнице. Плохая кровь, проводят обследование. Причину найти не удаётся. Требуется сделать одну процедуру, тяжёлую и болезненную. Чтобы обследовать внутренние органы. Мама категорически отказывается. Врач мне сказала: уговорите Вашу маму. Это может быть рак на ранней стадии, а без данной поцедуры выявить его не удастся. Будет очень обидно, если он есть и мы его сейчас не найдём. Мама не хочет ни в какую - говорит, что один раз когда-то ей пытались это сделать, и она чуть не умерла. Врач говорит, что возьмёт с неё расписку, что она отказалась от обследования. Она хочет эту расписку написать.
Как быть и кто что думает? Не могу решить, что мне нужно делать.

18:51 

Городницкий.

Чтобы не забыть. Был недавно вместе с Н. на концерте бардовской песни. В Международном доме музыки. Был весь цвет жанра, все классики - и Городницкий, и Митяев, и Иващенко с Васильевым (наконец-то вместе на одной сцене). Жаль, что этот жанр умирает потихоньку, забытый и забитый напористым громогласным роком.
Н. была довольна, мне кажется. В перерыве в коридоре оказался рядом с Городницким, в двух метрах. Это уже не в первый раз - ещё в Коломенском, когда мы были с Валей, лет пять назад, он тоже был совсем рядом со мной.
Я, конечно, постеснялся, а стоило бы подойти к А.М., поприветствовать, ручку пожать. Сказать ему, как я люблю его замечательные песни. И стихи, конечно, тоже. Как мы поём его песни в экспедициях. Сказать, что он настоящий классик. Третий после Окуджавы и Высоцкого. Ну, третий-четвёртый на пару с Визбором. Может быть. Если, конечно, не считать Вертинского, который и был самым первым бардом, родоначальником авторской песни.
Жаль, что ничего этого я ему не сказал. Что за чудо - эти его песни. Какой огромный, чистый, светлый талант. Немного коробил меня раньше его национализм на авторских вечерах. Слегка отталкивал. Ну, да ладно. Ведь не уехал же он никуда, значит - свой человек, наш.

18:37 

Маме получше. Слава Богу. Ей там интенсивно восстанавливают гемоглобин в крови. Сегодня - отец, завтра поеду я. Вчера отвёз ей крошечный приёмничек с наушниками. Настолько крошечный и плоский, что его можно зажать в ладони, и не будет видно. Эта мама мне его подарила лет десять тому назад. А вчера я о нём вспомнил. Батарейки, конечно, давно сели, купил новые по дороге в больницу. Как она обрадовалась! Она даже забыла об этой вещичке. Откуда, мол, это у нас? - спрашивает.
Ещё купил бананы и клубнику. А отец ей возит вкусные пирожки. У них в институте их очень хорошо пекут.
Потом она упрекала ещё меня - дескать, зачем я дал тёте Наташе её мобильный телефон. Но это же одна из самых близких маминых подруг по работе. Она так сильно помогла тогда в восемьдесят шестом, когда дядя умирал. Звонила вчера, справлялась - как, мол, мама, да что, да можно ли приехать навестить. Ну, я и продиктовал ей мамин номер. Оказывается, зря.
Причину никак не найдут до сих пор.

13:03 

Вот ещё что вдогонку предыдущей записи. Ещё несколько месяцев тому назад, набрав как-то в поисковике свою настоящую фамилию, я испытал невольный шок. Вся первая страница ссылок и упоминаний неожиданно оказалась сплошной литературой. Подборки моих стихов в литературных изданиях, публицистические статьи там же, какие-то давние выступления на литературных вечерах и семинарах и пр. Да ещё из хоровых сайтов - концертные афиши, где я что-то солировал. Это открытие меня поразило до глубины души. Сущие игрушки, баловство вдруг вытеснили на далёкую обочину моё настоящее дело, которому я посвятил всю свою жизнь. Мои научные статьи, такие интересные и замечательные, выстраданные мною, в которые столько было вложено души, времени, сил и мыслей, отодвинуты чуть ли не в конец второго десятка. В душе поднялось странное и сложное чувство раздражения и ревности по отношению к самому себе. Как это могло произойти? Неужели моя деятельность как учёного никому не интересна? Не могу никак с этим смириться и осознать. Курьёз какой-то.

12:16 

Неожиданная журнальная публикация.

Забавное открытие: оказывается, мою пламенную статью с накалом эмоций в защиту русского языка опубликовали в журнале "Молодая гвардия". Ещё год назад, в конце 2007-го года. Полезно бывает иногда проверять в поисковике свою собственную настоящую фамилию - где и что выскочит, какие новые упоминания. Так я с удивлением нашёл на прошлой неделе новую ссылку на себя в "Молодой гвардии". Как говорится - ни сном, ни духом. Я-то статью эту написал для газеты "Российский писатель", и там её напечатали прошлогодней весной. Ещё раньше эмбрион этой статьи я вынашивал и обкатывал здесь, на страницах своего дневника. А "Молодая гвардия" её просто перепечатала спустя полгода. В рубрике "Письма наших читателей". Наивная бесцеремонность с их стороны. Могли бы связаться со мной, спросить разрешения, поставить в известность, наконец. Чёрт с ним с гонораром, конечно, - всё равно копейки. Да ещё "Письма читателей" ! Да не писал я им ничего! И вообще я - не их читатель. Они просто перепечатали из "Росписа" сами, а я теперь, спустя год, узнал об этом совершенно случайно.
Хорошо ещё, что не изменили текст, и что фамилию напечатали мою, а не какого-нибудь там Иванова. Правда, сократили, ну да ладно. Сократили грамотно, нормально. Пустяк, а приятно всё-таки - журнальная публикация. А я-то всё думаю - что это на моей странице на Прозе.ру все читатели эту самую статью только одну читают и читают без конца, читают и читают? Только её и ничего больше? Не иначе как где-нибудь ссылка на неё висит, о которой я не знаю..
Полистал я этот самый журнал с моей статьёй, десятый номер - смешанные чувства. Журнал, конечно, с ярко выраженной патриотической направленностью. С одной стороны, это хорошо, и многое очень правильно. Я, разумеется, и сам - русский человек и патриот. Но, с другой стороны, слишком чересчур. Заносит этих ребят на поворотах. Слегка отдаёт шовинизмом и ксенофобией. Эти навязчивые обвинения в авдрес евреев и кавказцев слишком уж режут глаз. Во всём нужна какая-то мера, и в патриотизме тоже - я так думаю.
Ну, так вот. Упоминание Солженицына в свете борьбы за чистоту языка они, конечно, убрали. И ещё, разумеется, исключили из текста мои слова об еврейских патриотах, возродивших свой древний язык - иврит и оберегающих его от засорения, с которых нам, русским людям, не грех бы взять пример. Ха-ха! Ещё бы они это у себя напечатали - положительную риторику об еврейских патриотах! :) Хотя в контексте статьи данный тезис выглядел вполне логичным..
Жаль, что у нас нет, кажется, теперь ни одного левого литературного журнала с социалистическим направлением общественной мысли. Будь такой журнал, я бы туда с гораздо большим удовольствием что-нибудь отнёс из своей публицистики.

17:48 

Всякие новости.

Слава Богу, маме получше. Уже газеты читает, а сперва там только спала круглыми сутками. Гемоглобин понемногу восстанавливается в крови до нормального уровня под действием всяких лекарств. Проводят обследование, ищут причину. Вроде бы, всё в порядке, ничего не могут найти. Ездим с папой каждый день. Ничего из фруктов не хочет. Вчера привёз отличный виноград, сладкий, и её любимые груши "Конференция", а она не берёт. Забирай обратно, а иначе я медсёстрам отдам. Отдавай, говорю, а сам подумал, что всё-таки что-то съест. Потом звоню - ну как? Всё отдала, ничего не съела. Жалко. Ещё клубнику привёз - её, может быть, съест.
Я так рад за неё, что она, наконец, отдохнёт от этой бесконечной домашней текучки.
..............................
Вчера поставил на прикол своего железного друга. До весны. Это уже всё, конец, и так, слава Богу, уже двадцать первое ноября, очень тёплая стояла осень, с положительными температурами по большей части, а когда отрицательные случались изредка, то было сухо, и дороги сухие, так что первый снег вообще пошёл только на днях, так что я всё ездил и ездил, ездил и ездил до сих пор и наездил за этот сезон целых восемь тысяч вместо обычных шести. Хватит. Ещё один день вроде бы будет без снега, но надо не тянуть до бесконечности, а ставить точку. Перед смертью не надышешься. Вон в среду первый снег выпал, а я вечером поехал с работы, и меня ВЕЛО. Это очень опасно - на летних шинах по накатанному снегу. Ведёт влево-вправо. Едешь на предельном внимании и очень медленно. Нечего в игрушки играть, бережёного Бог бережёт. Вчера после работы поехал в гараж, по дороге на мойку заехал, теперь она такая вся чистая, просто блестит. Красавица моя чёрненькая! Смотрю и не налюбуюсь. Такая красивая - глаз не отвести. У меня вид любимой машины вызывает странное чувство сильной радости - совершенно ничем не обоснованное, если вдуматься. Наверное, это уже какое-то психическое отклонение. Родители уже перестали меня уговаривать купить иномарку - рукой махнули. Дескать, живи как знаешь.
Теперь - пешком. Полгода в году я пешеход. Точнее, четыре месяца. Год от года этот промежуток времени всё сокращается и сужается, ставлю я машину в гараж всё позже, а достаю по весне всё раньше. Но окончательно не ставить её на зиму никак не решусь.
Теперь надо будет купить проездной на месяц. Хорошо, что не купил на ноябрь. Это, конечно, неудобно - зависеть от общественного транспорта. Всё дольше, любые поездки. И поздно вечером на работе уже не засидишься до полуночи или до часу ночи - надо успевать к последним троллейбусам, не зевать.
Зато теперь я буду больше читать. Потому что читаю я в основном только в транспорте. И по четвергам в маршрутке будет лишний час вспомнить конспект лекции, пока едешь. А за рулём этой возможности нет. Зато теперь в редкие свободные вечера, украденные у работы, я смогу снова пить любимый "Гриноллс". Или "Чёрный русский" - тоже любимый. Или "Красный дьявол". А то приходилось всё "Адреналин" с "Бёрном" вперемежку употреблять, потому что они без градусов. А теперь мне плевать, есть ли эти маленькие градусы или нет. Пока Терентий гуляет и шляется по окрестностям станций "Арбатская", "Октябрьская" или "Измайловская", он обычно выпивает две или три поллитровых банки с коктейлями. И ещё пару маленьких, по ноль тридцать три. При этом хорошо пишутся стихи, между прочим. Иногда.
...............
Радостная новость - мою статью, наконец, приняли к печати в нашем основном журнале. Целый год она там лежала безо всяких вестей, и я очень переживал. Неужели, думаю, и сюда старуха Селивёрстова дотянулась своими цепкими когтистыми ручонками? Почему нет отзыва от рецензента? Это плохой знак, когда так долго нет отзыва.
Сколько раз я звонил в редакцию - подождите да подождите. Не беспокойтесь, всё должно быть в порядке! Неожиданная весть об этой пропавшей статье пришла ко мне в Обнинске, во время октябрьской конференции. Один ленинградец подошёл ко мне после моего доклада со всякими похвалами - как, мол, интересно, и хорошо, и вот статья Ваша с Шифриным такая интересная! Я удивился - а Вы, мол, где её видели? она же ещё не опубликована? А она, говорит, в наш отдел на рецензию пришла к такому-то. Она на столе у него лежала, и мы все читали, и нам очень понравилось! - отвечает. А я, говорю, беспокоюсь, потому что почти год нет отзыва! Не волнуйтесь, отвечает мне этот ленинградец, я уверен, что всё будет хорошо! Совсем как учёный секретарь редколлегии говорит.
Ну, так вот. Позвонил я в этот журнал снова, а секретарь эта и говорит мне - Ваша статья принята к печати. Выйдет в первом квартале. Ух ты! Сразу так и выйдет, без единого замечания? Так очень редко бывает! А отзыв можно будет прочесть? - спрашиваю. А секретарь мне отвечает - отзыва нет. То есть как это нет? А вот так. Статью они потеряли. Как потеряли? А вот так. Потеряли - и всё. Очень извиняются. Поэтому я приняла решение её опубликовать. Вы же не хотите ждать ещё один год?
Спасибо, конечно. Я-то знаю, что эта статья, действительно, очень хорошая. Не проходная. Я даже думаю, что это - одна из самых интересных моих статей за всю жизнь. Позвонил я Давиду Мееровичу, поздравил его, поделился радостью, что статья наша принята к печати. Да Вы, Терентий Александрович, сами всё написали! Это - Ваша статья, отвечает. Откровенно говоря, он прав. Но без него, без Шифрина, не было бы этого уникального эксперимента. Поэтому я совершенно правильно сделал, что записал его в соавторы. На редкость приятный дядька этот Шифрин. Я так рад за него, что он вылечил, наконец, свою ногу.
Всё-таки что-то тут нечисто. Что значит потеряли? Если потеряли, она же могла бы послать им копию по факсу? Второй-то экземпляр - в редакции. Странная ситуация. Что-то она недоговаривает, учёный секретарь. Сама она очень тепло относится и ко мне, и к нашей кафедре в целом. Потому что хорошо помнит Шефа. Разумеется, она знает больше, чем говорит. Очень приятная женщина эта секретарь. Глядит на тебя всегда из-под очков такими добрыми и мудрыми, всё понимающими глазами.
Не иначе, Селивёрстова каким-то образом пронюхала, дозвонилась туда в Ленинград, давила на них, чтобы отзыв был отрицательным. Может быть, даже угрожала, что грантов они от неё больше не получат, эти ленинградцы. Вполне возможно, что они почли за благо мою статью просто ПОТЕРЯТЬ. Так я думаю про себя, хотя, возможно, я и не прав, и всё было не так..

20:00 

Ничего не хочется записывать. Что за глупая была затея - выставлять всё напоказ, всю свою жизнь. Что-то сродни эксгибиционизму, которым я никогда не страдал.
Зачем это - непонятно.
Мама - в больнице с прошлой среды. Я был в четверг, в субботу, в воскресенье, во вторник и вчера, в среду, но днём - говорил с врачём. Папа был в прошлую среду, в пятницу, в понедельник и вчера в среду вечером. Сегодня первый раз мы не пошли с ним - оба не можем. У него какая-то секция или доклад очередной - не помню точно, а у меня лекция. В прошлый четверг я специально объявил ребятам, что лекция начнётся раньше, в полтретьего, и закончится тоже раньше, в начале шестого. Они сказали, что не успеют поесть. И то я еле успел домчаться на машине. Тот участок третьего кольца я плохо знаю. Выехал на Варшавку, оказалось - в противоположную сторону, от центра, потом долго искал разворот, нервничал, боялся, что опоздаю, но всё-таки успел на пределе. На трамвае ни за что не успел бы. Потом, в другие дни, ездил только на трамвае. Этот номер, тридцать девятый, идёт через весь город - от самой маминой больницы и до моей работы безо всяких пересадок. Сел и катайся сорок-пятьдесят минут, книжку читай. Взял наугад с полки какую-то брошюрку Фромма про Гитлера. Листаю, но не нравится - всё примитивно, топорно. Психолог хренов этот Фромм, одни штампы.
Мамочка моя так подавлена этой болезнью. Слабость сильнейшая, только спит. Цвет лица плохой. С сентября она всё мучилсь с ногой - тромбофлебит и тромбофлебит. У меня, говорит, как у моей мамы началось. Ну ладно, это не страшно. Помнится, бабушка часто лежала с тромбофлебитом. Целыми неделями, если не месяцами. Полежит, и пройдёт.
Сходи ко врачу! - говорил я ей регулярно. Благо поликлиника - в ста шагах от подъезда. Да это же просто счастье - всего сто шагов! Не надо, отвечала, я и так всё знаю сама. Знаю, чем мазать. Траксевазином. Она всё знает сама и страшно упряма - её нельзя заставить обратиться к докторам. Ну, не хочешь идти, в очередях стоять - давай из Семашко вызовем? На дом? Не надо, говорит. Мол, я и так всё знаю. Всю жизнь - одно и то же. Она всё знает, что нужно делать, и ниаких врачей не надо, а мы с отцом дураки.
На работу в её институт я в последний месяц на машине отвозил. Прямо до дверей института. Потому что ей сложно стало идти самой до троллейбуса. Стала говорить недавно, что уже лучше, что тромбофлебит проходит. А тут вдруг в прошлый вторник сознание потеряла, выйдя на улицу. Это без меня было. А приехав на работу на такси, не смогла прочесть лекцию. В среду - наконец, районный врач, испуг врача (у Вас же инфаркт!) и срочное направление в больницу. И цвет лица у неё стал каким-то неестественным в последние дни перед этим. То ли белый, то ли зелёный. Ну, так вот. Привезли, положили. Инфаркта нет, но гемоглобин в крови - всего сорок. С кем Вы живёте? - её спросили. С мужем и сыном, она отвечает. А что же Ваш сын - неужели не видел, в каком Вы состоянии? Что же он раньше врача не вызвал? Это ей в приёмном покое сказали. Вот так вот. Я виноват, что не вызвал раньше.
Всякие вещи, целый список, всё нужно было упомнить, привезти. Винограда накупил, слив сладких. Не надо, говорит, забери назад. Сок гранатовый купил, стопроцентный. Раз кровь плохая. Тоже не надо. Ты, говорит, записочку подай на молебен о выздоровлении. Так она попросила в субботу. Выйдя из больницы, пошёл в Данилов монастырь, в храм Серафима Саровского. Свечки, то да сё. Красиво там, благолепие. Служба шла, хотя поздно уже было. Постоял, помолился, подал записки и на воскресенье, и на понедельник. О выздоровлении болящей Ангелины. На следующий день в церковь Троицы заехал на Ленинских горах, тоже записку подал. И свечку, конечно, Пантелеймону Целителю. Как она была рада, когда я ей сказал про это! Просто просияла вся.
Ну, вот. Сильная слабость, спит целыми сутками. Но ничего не болит. Ни нога, ни сердце, ничего. Говорил с врачом. Уговорите Вашу маму, говорит, сделать такую-то процедуру - надо обследовать органы, чтобы исключить возможную онкологию. Потому что причина этой самой анемии неясна. А Ваша мама, говорит, наотрез отказывается. Вы должны её уговорить. Вручил я этой врачихе хорошую коробку конфет - "Золотую марку". В коробке металлической, большой и красивой. Взяла. Я-то боялся, что швырнёт мне в лицо, вспылит, кричать начнёт. Нет, ничего, взяла, заулыбалась. Это мама меня всё отговаривала ездить, говорить с врачом - мол, характер у врачихи ужасный, взрывается на ровном месте. Я, конечно, эдаким идиотом прикинулся, пеньком деревенским - как, мол, да что, да Вы такой прекрасный врач! Да Мама Вас так хвалит! А я вот, извините, ничего в этих анализах не понимаю, и т.д.
Вот, думаю, как насчёт денег - совать или нет? Чёрт ведь её знает, как воспримет. Это тогда с бабушкой, в Первой Градской, нам с мамой сказали - только ни в коем случае не предлагайте денег! Главврач такой человек там - сразу за дверь вышвырнет! И мы не предлагали, а потом я так переживал из-за этого, просто волосы чуть ли не рвал - ну, как же можно было не дать?! Ведь ничего же ей не делали, ровным счётом ничего - лежал человек и от голода чахнул. Конечно, они ждали денег! Эта мысль меня потом не отпускала целых полгода, если не год после бабушкиной смерти. Занозой засела в голове, стало прямо навязчивой. Никак я не мог смириться с тем, что не попробовал тогда дать денег, положить в кармашек белого халата. Хотя, конечно, и девяносто лет, и всё такое, но всё-таки - можно же было что-нибудь сделать. Наверное.
Ну, так вот. Спросил я так эту врачиху осторожно - мол, знаете, иногда процедуры сложные, дорогостоящие, расходные материалы и всё такое? Лекарства дорогие больница не получает? Так что, давайте я заплачу? Может быть, что-то нужно для отделения? Давайте я вот сейчас вот, у меня есть! Точно не нужно? И смотрю на неё таким кротким простачком. Нет, спасибо, ничего не нужно. Ну, нет так нет. Хорошо, что не возмутилась. А то мама так её расписала - прямо цербер какой-то. А так на вид - ничего, и симпатичная. Интересно, замужем она или нет. Прятная врач, внимательная.
Теперь всё время жарю на плите - мою сковородки, жарю - мою, жарю - мою. Отец как-то не очень с питанием, не ориентируется - что есть в холодильнике, чего нет. Внутренний вид холодильника у меня всё время стоит перед глазами - скажем, сметана ещё есть, а масло заканчивается, и пр. А отец как-то не думает об этом, ничего не помнит. Мне самому надо за всем следить.

12:41 

Позавчера маму положили в больницу. Вчера я у неё был. Сегодня - папа, завтра - я опять. Подозрение на инфаркт не оправдалось. Но что конкретно - никто пока не знает. Уже два месяца мама мучилась с тромбофлебитом на ноге, потом нога стала проходить, но заболело сердце. Проводят обследование. Плохая кровь, мало гемоглобина. Это уже было с ней лет пять назад. Маму тогда вылечила одна очень опытная врач какими-то сильными лекарствами. Потом эта врач ушла на пенсию, и мама перестала там наблюдаться. Теперь у неё снова плохой цвет кожи и очень сильная слабость. Третьего дня она едва не потеряла сознание на работе и, наконец, согласилась вызвать врача.

13:57 

Никак не могу себя понять. А также - понять, что делать дальше. В душе какая-то раздвоенность. Есть два параллельных мира, и неясно, какой из них - настоящий, а какой - зазеркалье.
Должен же быть смысл того, что я делаю всю мою жизнь. Наверняка этот смысл есть. Я столько написал статей за свою жизнь, и столько сделал докладов, и столько провёл разных интересных исследований. Меня ждут мои студенты. Они защищают курсовые и дипломные работы под моим руководством, а также магистерские диссертации. Я читаю им лекции, а после защиты издам учебное пособие. Это всё - один мир, где меня знают и ценят. Во всяком случае, отдают должное. Даже Селивёрстова в глубине души, несомненно, отдаёт должное. Второй мир - внешний, вокруг. Чужая страна, чужая эпоха, чужое время, куда меня занесло. Изменилось всё - все ориентиры и понятия в обществе, и само общество изменилось. И я здесь - совершенно никто, какой-то, в лучшем случае, блаженный чудак не от мира сего. Я совершенно ничего не понимаю в этом новом мире. А жизнь проходит мимо, словно огромный корабль. И несбывшиеся мечты машут крыльями. Прекрасное будущее проходит мимо, а я остаюсь в этом заколдованном зазеркалье. Но разбить стекло жалко.
Знаю, что повторяюсь, что уже писал что-то подобное раньше. Для себя ведь пишу. Если тяжело и нудно читать - не читайте никто этот бред.

20:07 

Стоит ноябрь - самый мрачный, самый тяжёлый месяц в году. Тьма кругом, тьма повсюду. Беспросветная тьма. Уже и так холодно, но становится только холоднее и холоднее. Уже и так темно, но тьма всё прибывает. Ничего хорошего ждать нельзя. Нечего ждать. Самое страшное время года. Надо только скукожиться, съёжиться в своей маленькой конуре, чтобы пережить. Впасть в спячку. Выждать, выдержать, как выдерживают споры бактерий, терпеливо ждущие своего часа. В январе станет ещё холоднее, но всё будет другим. Что-то уже родится, появится в природе - где-то в её глубинах. Свет! Появится свет, пусть и холодный поначалу. А теперь света нет и нет ничего. Ноябрь - месяц смерти. Его надо просто перетерпеть.

17:14 

Ура! Сегодня привёз, только что. На платформе-эвакуаторе с краном. Под управлением нового водителя Саши-Шестого. Ай да Терентий! Терентий - молодец! :) Терентию никакие трудности и преграды нипочём!
......
Это - уже четвёртый и, наверняка, последний там эксперимент. Чтобы я ещё туда поехал с приборами! И опять вляпался во все эти проблемы! Да ни за что! Хватит с меня такого мазохизма.

16:09 

Маленькие новости.

Ничего не изменится. Ничего и никогда. Теперь даже я это вижу безо всяких иллюзий. Нечего ждать.
В здании нашей лаборатории, где я работаю, до сих пор не топят. Холод стоит собачий. Сижу в зимнем пальто в своём кабинете. Каждый раз с утра включаю камин, но лишь к вечеру тепло от него начинает, наконец, слегка ощущаться, когда уже надо уходить, а камин выключать. Даже пальцы мёрзнут, а в перчатках стучать по клавиатуре неудобно. Кирпичное здание нашей избушки сталинской постройки с высокими потолками и толстыми стенами выстужено и выхоложено полностью, до самого фундамента. Сперва говорили - вот-вот, ещё неделя-другая. Подождите. Где-то какие-то мифические рабочие роют траншею, не покладая рук, и очень спешат починить лопнувшие трубы. И мы все простодушно верили этой сказке и ждали. А на днях нам сказали, что, наконец, прошёл тендер и теперь только определилось, кто будет подрядчиком. Это означает, что никто ничего до сих пор не делал. Почему ремонт труб не провели летом - Бог весть. Спрашивать некого и незачем. Потому что ничего изменить нельзя. И в следующем году будет то же самое.
Бедные наши старушки - мёрзнут. Слащёв негодует и возмущается на эти самые службы, но что толку. Сидите, говорит, по домам, не ходите на работу! Но наблюдатели ведь всё равно должны наблюдать безо всяких перерывов, посменно. У них там в четвёртой комнате, правда, потеплее - камины работают круглые сутки напролёт. Перед лекцией в четверг я обычно сижу у себя в лаборатории, готовлюсь. Один в кабинете, никто не отвлекает. А тут такой холод, что поехал на кафедру и сидел перед лекцией там. Там у них в главном здании тепло. Ещё бы! Но на кафедре сплошные разговоры - ля-ля-ля, бла-бла-бла. Бабский трёп. Приходится затыкать уши, чтобы сосредоточиться на конспекте и лихорадочно вспомнить, что сейчас надо будет рассказывать ребятам. Сорокина говорит: наш Терентий Александрович так замёрз там у себя, что уже час сидит на кафедре в пальто! Да, а я и не заметил.
Господи! Какое счастье, что Бог меня надоумил в прошлом году не соглашаться на эту собачью должность заведующего. Сейчас бы все меня дёргали за все пуговицы - когда да что да как? А что бы я мог сделать? Ничего. Полная безнадёжность. Мы никому не нужны, и ничего не изменится - ни через год, ни через десять лет. Жизнь пройдёт, и всё останется как есть. Лишние люди, живущие вне времени со своими никому не нужными статьями и монографиями, забытые всеми.
А одна студентка на лекции вдруг спросила - а зачем нам всё это нужно? Зачем нам нужно знать про все эти датчики?
...........................
С Обнинском - тоже безнадёжность. Локатор там безнадёжно застрял. Машины нет и найти не удаётся. Почему всё на мне? Непонятно. Как всегда, бьюсь один как рыба об лёд. Забавная особенность обнинских шофёров. Сперва мне порекомендовали начальника тамошней транспортной фирмы. Александр Николаевич. Туда-сюда, приезжал-смотрел, чесал в затылке. Потом прислал другого водителя, Александра Валерьевича. Второй локатор сразу увезти не удалось, поэтому на следующий день Александр Николаевич нашёл ещё одного шофёра "Газели" - Александра Михайловича.
Теперь, когда понадобилось возвращать приборы назад, я снова стал звонить в Обнинск, в тамошние транспортные конторы. Нашёлся новый водитель, уже другой. Как Вас зовут? - спрашиваю. Александр! С этим новым Александром мы привезли старый локатор назад. Звоню туда снова, прошу найти водителя для второго локатора. Находят. Звонит мне новый человек. Как Вас по имени-отчеству? - говорю. Да зовите меня просто - Саша! - отвечает. Пятый по счёту Саша подряд. Это уже забавно.
Вспомнилось мне, как в далёкой ранней молодости (теперь у меня поздняя молодость, если кто не знает) я пошёл работать летом санитаром в пятнадцатую больницу на Каширской. Санитаром приёмного покоя. Я об этом здесь ещё не писал ни разу. Было необычно долгое лето, потому что диплом я тогда уже получил, а экзамены в аспирантуру предстояли только в конце сентября. И я устроился подработать на полтора-два месяца. Санитаром приёмного покоя. Жалко, что я тогда не вёл дневник. Было много интересных впечатлений. Многое теперь забылось. Ну, так вот. После второго или третьего дежурства я познакомился, наконец, со всеми четырьмя взрослыми, настоящими санитарами, работавшими посменно. И все как один оказались Сашами. Мама тогда смеялась: это у вас там мания такая коллективная? Больные так на вас влияют? Ты тоже скоро Сашей себя будешь звать?
Вот что вспомнилось.
.....................................
Позавчера я был на огромном торжественном банкете в честь отца. В их институте. Там отмечали папин юбилей. Собралось человек семьдесят - всяких-разных профессоров, академиков и членкоров. Все очень тепло поздравляли папу. Последний номер одного известного научного журнала по его науке начинается специальной страницей - первой после обложки - с портретом отца и длинным перечислением его званий и регалий. Две медали ещё отцу вручили на этом вечере от двух академий. Вообще, это было необыкновенно тепло и торжественно. Я старательно снимал всё на нашу старенькую видеокамеру, все тосты. Я так рад за отца, что все его так тепло поздравили. Цветов - целое море. Взяли с собой домой только часть букетов. Вчера я усадил отца в кресло, обставил букетами роз со всех сторон и сфотографировал на память.
Отец какую-то новую книгу пишет, ещё одну. Дай только Бог ему здоровья, чтобы не сломаться.
...............................
Позвонила вдруг Ирина - эта которая из ТЕХ. Любительница французской поэзии. Что да как, куда пропал? Почему не появляешься на наших вечеринках? Некогда, говорю. А на бал собираешься в декабре? Не знаю. Приходи, говорит, как же так, нельзя не прийти на бал! А я тут познакомить тебя хочу, одна женщина из наших очень тобою интересуется! Просила меня с тобой связать! Какая, говорю, женщина, откуда она меня знает? А она тебя видела на балу - отвечает Ирина. А как она знаает, что мы с тобой знакомы? Ты же не была в последний раз весной? А в прошлом декабре я сам на балу не был, ходил тогда с костылём после больницы. А она, говорит, нас с тобой видела прошлою весной, полтора года назад! Вот удивительно, что кто-то меня там запомнил. Неясно только, серьёзные ли намерения у той женщины или она хочет просто в эти игрушки со мною поиграть. Надо же - видела нас тогда с Ириной.. Надеюсь, что хотя бы в общем танцевальном зале, а не в том закутке, куда мы с Ириной потом пошли.
..............................
Четвёртого числа позвонил старику, поздравил. Жив, слава Богу. Сразу меня узнал, голова ясная. Приезжайте, говорит, позанимаемся с Вами! Девяносто семь ему исполнилось. У него - четвёртого день рождения, а у отца - пятого. Легко запомнить. А сколько Вашему отцу лет? - спросил он меня несколько лет тому назад. Я ответил, сколько. Ха! Молодой ещё! - хмыкнул старик. Ещё бы. По сравнению с ним почти все - молодые. Надо бы съездить к нему, да некогда.
Вчера отдыхал вечером с любимым джином-тоником "Гринолс" и заехал по старой памяти на "Измайловскую". Ненадолго. Там народ поёт под баян. Хорошо так поют, душевно. Подошёл к ним, подпел немного. Только рот открыл - сразу на меня оглядываться все стали, засуетились, расступились, принялись тащить меня в центр кружка. У Вас такой голос! Вы так поёте! Идите сюда к нам! И т.д. Приятно. Оценили. :)

12:25 

В погоне за прошлым. МИ-шестнадцать.

Может быть, кто-то посмеётся над чудачествами Терентия или покрутит пальцем у виска. Ну и пусть, мне наплевать. Пусть смеётся кто хочет..
Шины "МИ-шестнадцать". Они вдруг внезапно вошли в мою жизнь и встали непреодолимой стеной на пути к счастью. Стало вдруг ясно, чего именно не хватает для счастья и душевного спокойствия - этих самых шин "МИ-шестнадцать". Недостижимых, безвозвратно ушедших в прошлое, канувших в лету.
Отец говорил, что в гараже у нас лежат четыре такие покрышки со старых времён, ещё с первой машины. Где-то высоко на полках. Я не проверял - не было нужды. Весной посмотрел - оказалось, только две вместо четырёх. Эти две я поставил на задние колёса. На передних же шины остались старые. Хоть я и мало езжу, но семнадцать лет - это семнадцать лет. На последнем техосмотре гаишник неодобрительно качал головой: дескать, сзади хорошие, вижу сам, а спереди - слишком большой износ протектора. Я нашёлся и тут же достал из багажника запаску - она была чуть получше. Ладно, сказал инспектор, но учтите, что в следующий раз уже не пропустим. Вот тут-то и возникла эта неожиданная преграда в жизни Терентия, словно ёж на пути у танка.
Почему именно МИ-16? Не знаю. Просто не хочется менять рисунок протектора. Надо найти такие же. Таких уже нет, МИ-16 давно сняты с производства! Вначале я по своей наивности ездил по магазинам, торгующим шинами. Это была абсолютно безнадёжная затея, но я в самом начале ещё недооценил всей сложности возникшей задачи. Нет, таких нет! Давно уже нет, много лет. Да что Вы! Эвон, что захотели! Да их никто уже и не помнит! Нет, и не будет. И не было уже лет восемь. Нет, что Вы! МИ-16? Может быть, Мицубиси? Нет, просто МИ? А что это такое? Я такой марки не знаю, хотя работаю уже давно! И т.д., и т.п. И так - во всех магазинах, встечавшихся на автомобильном и жизненном пути Терентия. Странное, непреодолимое желание достать именно их, именно МИ-16, росло с каждым днём.
А Вы поезжайте в Южный Порт! Если есть, то только там!
Выдалась у меня недавно пара свободных дней. Локаторы были в Обнинске, на работе без них дел срочных не было. И вот, я - в Южном Порту. Огромный автомобильный рынок - бескрайний как море, до горизонта. Десятки и десятки, если не сотни торговых точек, торгующих колёсами всех мастей.
МИ-16? Ну, Вы даёте! Да их с производства сняли уже лет двенадцать назад! Да где же Вы их найдёте теперь? Ха-ха! Хватились! Раньше надо было приезжать, раньше! Лет десять назад они ещё были тут кое-где. Что-что? МИ-16? А что это? Петрович! Ты давно работаешь! Ты, может быть, помнишь? Выходит пожилой Петрович, вытирая промасленные руки. Да, помню, были раньше. Лет тринадцать назад. Да что Вы! Откуда? Нигде не найдёте! Рядом другой продавец посмеивается: ну что же ты так сразу человека расстраиваешь? У него, может быть, ностальгия по восьмидесятым годам! (то-есть, у меня). Ты хоть надежду ему дай! Ха-ха!
Перехожу от палатки к палатке с одним и тем же вопросом: я бы хотел купить шины МИ-16! В хорошем состоянии. Да, понимаю, что давно. Но есть же склады, старые запасы. Остатки. А Вы никого не можете порекомендовать, кто бы знал?
А зачем Вам именно МИ-16? Это тринадцатый радиус, что ли? Металлокорд? Да, помню, были когда-то. А почему именно они?
Объясняю всем, что две у меня - совсем новые, только что, поэтому не хочется менять рисунок. Да Вы попарно поставьте разные на обе оси! Отвечаю, что слышал, будто в Правилах грядут изменения, и что скоро будут требовать одинаковый рисунок уже на всех четырёх колёсах. Да не верьте Вы этому! - говорят мне. У Вас же ведущая ось только одна! Даже если изменений не будет, говорю, всё равно разный рисунок на обеих осях - это неудобно. Любой прокол, и ставишь запаску, и всё перепутается, а ещё раз снимать-ставить - лишняя морока.
На самом деле, в глубине души я сам не знаю, для чего мне эти самые МИ-16, которых нигде уже нет и быть не может. Я не могу сам себе объяснить, зачем мне они нужны и почему бы не поменять все четыре. Стоит всё это сущие копейки по нашим временам.
Всё напрасно. Их нет нигде в Южном Порту. В одной только точке мужик ответил: МИ-16? Есть. Сейчас принесу со склада! Но, вернувшись, развёл руками: были недавно, лежали в пыли в каком-то углу, всеми позабытые, но кто-то уже купил. Больше нет! Слабая надежда мелькнула и погасла.
Попутно, с оказией, покупаю всякую другую мелочёвку. Скобочку молдинга сзади, которую у меня оторвал какой-то хулиган. Кнопку противотуманной фары с лампочкой взамен сгоревшей. Это очень удобно - видеть на панели, когда включён ближний свет. И, наконец, реле прерывателя старого образца, которое должно громко тикать на поворотах. Мне достают откуда-то с полки реле со старой маркировкой "Сделано в СССР". Уж это-то точно должно быть громким. И ещё покупаю очень красивые синие чехлы для всех кресел.
Но заветных шин МИ-16 нет нигде. Их просто нет в природе. Ты ищешь то, чего не существует! - говорил мне Саша из нашего хора. Правда, это было про другое. Отец мне говорит: Сынок! Тебе давно надо ребёнка! Ты бы носился с ребёнком так, как ты носишься с нашей старой машиной!
Может быть, на Кунцевском рынке ещё остались! - советует мне кто-то.
На следующий день мчусь на Кунцевский рынок с той же самой нвязчивой идеей - достать из-под земли эти самые МИ-16. Бесполезно, нет нигде. Снова хожу по всем палаткам и магазинчикам. Вон, чего вспомнили! Да где же Вы их найдёте? Ноль процентов! Ноль шансов! Гарантирую - нигде! Какой-то продавец стоит в вязаной шапочке с крупными вышитыми буквами "СССР". Ну уж у него-то должны быть? С такой-то шапочкой? Сезам, откройся! Нет, у него тоже нет. Нет нигде. Да Вы в Южный Порт поезжайте! Может быть, там у кого-нибудь остались! А зачем Вам вообще такая древность? Да их уже лет тринадцать как не делают! Да резина столько не живёт вообще! Даже если найдёте - не страшно Вам будет их ставить? Нисколько! - отвечаю. Я вот две новые только что поставил, этой весной. В гараже лежали. И что же, в каком они состоянии? Да в отличном! - отвечаю. И это - сущая правда.
Отец мне говорит:
- Сынок! А сколько ты хочешь купить этих самых покрышек МИ-16?
- Ну, четыре, наверное, достаточно! - отвечаю.
- А почему не двенадцать? Ты подумай - лет, скажем, через сорок, в старости, ты решишь, наконец, продать машину. Она тогда уже будет редким антиквариатом. Так надо тогда, чтобы и покрышки были старые для полноты раритета! Такие, как при покупке! Тогда их и поставишь все четыре!
Я тут слегка задумался. А ведь правда, что-то в этом есть? Пусть себе лежат про запас..
- Сынок! - встревожился отец. Да ты что?! Да я же пошутил! Я же шучу, сынок!
Этих покрышек нет нигде и ни у кого. Их просто не существует. Иду по Кунцевскому рынку, и все сочувствуют и улыбаются странному покупателю. И с каждым шагом, от палатки к палатке, в душе растёт и зреет странная убеждённость, что я их обязательно найду. Вопреки всякой очевидности. Найду и куплю. Почему вдруг появилась эта уверенность - сам не знаю. Вхожу в азарт.
Интернет - великая вещь. Набираю в обычном Яндексе слова для поиска: "шины МИ-16". Алло! Это Олег Игоревич? Я по объявлению звоню. Это Вы продаёте МИ-16? Хорошо. Когда? Давайте у метро "Филёвский парк". Олег Игоревич привозит четыре заветные покрышки. Новенькие, нетронутые, даже с ВОЛОСИКАМИ. Автомобилисты знают, что это такое. Одним словом, совершенно девственные шины. Старые девы, так сказать. Стоят всего ничего, почти бесплатно. Я заплатил бы в десять раз больше, но Олег Игоревич этого не знает. Он, этот самый Олег Игоревич, похож на того мастера Николая Ивановича, который хранит в своём шкафу совершенно новый механизм патефона. НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ. Впрочем, я об этом уже писал. Это - люди из редкой породы хранителей вечности.
Ура! Ещё одна победа Терентия над временем.

21:38 

Жизнь моя - на распутье, и я не знаю, что делать с ней дальше. Слишком велика инерция. Дело даже не в грядущей защите, о ней вопроса нет, её надо добить в любом случае, а вот - что потом? На днях перед лекцией сидел я на кафедре, как вдруг вошёл Слащёв, наш новый заведующий. Терентий Александрович! - говорит. А почему бы Вам не издать учебное пособие по Вашему курсу? Вы ведь читаете его уже столько лет?
Да, действительно, почему бы не издать? Учебное пособие, которое переживёт меня самого? Которое будут читать студенты во всех ВУЗах нашего профиля в течение ещё многих лет? Конечно, у меня много наработок за все эти годы. Как это так - взять и всё бросить? Коту под хвост? И чего ради? Пособие! Вот - настоящий итог стольких лет работы. Шаг в бессмертие! Карточка в Ленинке и во всех других библиотеках. И это тебе не какие-то там стишки, никому не нужные. Это - пособие! Оно - всё окупит, ничего будет не жалко, никаких лет бесплатного чтения лекций и никаких сил, всё будет не напрасно!
- Да, говорю я Слащёву, вот развяжусь в девятом году с защитой, тогда появится время.
- Так я Вас ставлю в план на десятый год?
- Ставьте.
Ещё у меня наполовину готовы три монографии по трём направлеиям моей работы за все годы. Две из них - в диссертации, и ещё один цикл статей есть, совсем по другой теме. Сидят как эмбрионы и ждут своего часа. Как тут уйти? И куда?

17:31 

Мой папа.

Третьего дня привёз обратно старый локатор, а новый застрял там ещё неизвестно на сколько - нет машины.
Завтра у моего папы - юбилей. Огромная, высокоторжественная дата. Мой милый, дорогой папа. Я так редко о нём пишу. Настоящий пример для подражания, идеальный кристальный человек без вредных привычек. Простой, искренний, очень правильный. Я тоже мужчина непьющий, но я, к сожалению, курю. Папа же мой и не пьёт, и не курит. Сколько себя помню - папа всегда работает. И в будни, и в выходные, и днём, и вечером он вечно сидит за своим письменным столом. Настоящий одержимый учёный, подвижник своего дела. Я в его науке мало что смыслю - науки у нас с ним разные, и уравнения разные, и предмет исследования разный. Я больше экспериментатор в своей области, хотя и у меня есть пара своих моделей. Папа же - и теоретик, и экспериментатор одновременно. Знаменитый, можно сказать, учёный. Может быть, это хвастливо звучит с моей стороны, ну и пусть. Пусть хвастливо. Почему бы не похвастать таким замечательным отцом. Это - настоящий подарок Бога, такие родители. Папа - доктор физ.-мат. наук, профессор, замдиректора крупного научного института, лауреат Государственной премии, член национального комитета, и т.д. Дай только Бог ему здоровья. На пенсию он никогда не уйдёт, даже если ему когда-нибудь будет сто лет (дай-то Бог). Наука - смысл его жизни. Всю жизнь я стараюсь за ним тянуться, вся моя жизнь озарена живым примером подвижничества. Это глядя на своего отца, в первую очередь, я с ранней молодости вошёл в состав странного ордена отрешённых от жизни, одержимых фанатиков, живущих как бы вне времени и пространства. Сынок! Какой же ты молодец, что не поддался соблазнам! Это отец говорил мне лет пятнадцать тому назад. Потерпи, сынок, это безвременье пройдёт как дурной сон! Знания снова будут цениться! И я послушно шёл по жизни, упрямо гребя против течения. Вместе с отцом. Год, другой, и всё должно измениться. Это безумие, этот чудовищный бардак, шабаш каких-то наглых полуграмотных торгашей должны однажды закончиться - так же внезапно, как начались.
Да. Время идёт. Кажется, отец начинает сходить с ума от переживаний за сына. Теперь он смотрит на меня с неподдельной болью в глазах.
- Сынок! Как ты думаешь жить дальше? Зачем тебе ещё один эксперимент?
- Папань! Но ведь это будет очень интересная статья! Она, наконец, многое прояснит в моём давнем споре со старухой Селивёрстовой.
- Зачем тебе ЕЩЁ ОДНА статья? Сколько их у тебя? Девяносто? Девяносто пять? Ты же видишь, что ничего не изменится!
- Но ты ведь сам говорил!
- Но надо же смотреть в динамике на жизнь! В динамике! Ничего не изменится ни на моём веку, ни на твоём! Быстрее ставь точку и меняй свою жизнь!
Он не знает, что ещё сделать, чтобы я вошёл, наконец, в привычное житейское русло, стал похожим на благополучных детей всех его друзей и подарил ему, наконец, долгожданных внуков. Сама мысль, что он никогда не увидит внуков, приводит отца в отчание. Он говорит об этом безостановочно, каждый день по нескольку раз. Слушать это тяжело, и я сбегаю в свою квартиру как в убежище.
Сынок! Ты заблудился в жизни! Ты идёшь в тупик наощупь, с закрытыми глазами, всё дальше и дальше! Жизнь изменилась, сынок!
..........
Сегодня полдня мотался, искал подарок. Сломал голову - что подарить. Всё есть у человека, ничего не нужно. Но нельзя же не сделать хороший подарок к такой дате.
- Мамань! Что мы подарим папе?
- Я, говорит, купила очень дорогую коробку конфет.
- Но это же - не подарок, это - просто довесок к подарку! Конфеты мы сами вместе с ним съедим!
Горячо заспорил с мамой, призывал её напрячься и что-нибудь посоветовать. Портфель новый есть, часы есть, костюм новый есть, всё есть, ничего не надо. Но так не бывает, чтобы совсем нечего было человеку купить! Мамуль! Мы что с тобой - папу, что ли, не любим? Как это так - ничего не подарить? Покупать ему какой-нибудь новый мобильник супер-пупер, с камерой, диктофоном и всем прочим - бесполезно, он не будет пользоваться никакими этими изысками. Он и в своей простой старой Нокии никак не может запомнить самые простые опции, всё время у меня переспрашивает вновь и вновь - как послать эсэмэску. Ну и ладно, пусть всё есть. Кто сказал, что у человека должны быть только одни наручные часы? Пусть будут вторые - хорошие, дорогие. Швейцарско-итальянские, механические. И упакованы в такой красивой коробочке - приятно в руки взять. Вдруг он захочет их надеть. Десять атмосфер выдерживают, между прочим. Герметичные. Это вам ни хухры-мухры. Правда, отец мой - отнюдь не водолаз и не аквалангист. Ну, и ладно. А вдруг он с ними всё-таки искупается когда-нибудь в Москве-реке и оценит, как это замечательно - посмотреть под водой, сколько сейчас времени. И ещё - всякая мелочёвка: походный нож для командировок с вилкой-ложкой, новый кожаный ремень. Чудо-ручка - она же и указка, и фонарик, и лазерная указка, и магнит. Надо ещё будет большой букет роз купить сегодня вечером по дороге домой.

17:29 

Третьего дня привёз обратно старый локатор, а новый застрял там ещё неизвестно на сколько - нет машины.
Завтра у моего папы - юбилей. Огромная, высокоторжественная дата. Мой милый, дорогой папа. Я так редко о нём пишу. Настоящий пример для подражания, идеальный кристальный человек без вредных привычек. Простой, искренний, очень правильный. Я тоже мужчина непьющий, но я, к сожалению, курю. Папа же мой и не пьёт, и не курит. Сколько себя помню - папа всегда работает. И в будни, и в выходные, и днём, и вечером он вечно сидит за своим письменным столом. Настоящий одержимый учёный, подвижник своего дела. Я в его науке мало что смыслю - науки у нас с ним разные, и уравнения разные, и предмет исследования разный. Я больше экспериментатор в своей области, хотя и у меня есть пара своих моделей. Папа же - и теоретик, и экспериментатор одновременно. Знаменитый, можно сказать, учёный с мировой известностью. Может быть, это хвастливо звучит с моей стороны, ну и пусть. Пусть хвастливо. Почему бы не похвастать таким замечательным отцом. Это - настоящий подарок Бога, такие родители. Папа - доктор физ.-мат. наук, профессор, замдиректора крупного научного института, лауреат Государственной премии, член национального комитета, и прочая, и прочая. Дай только Бог ему здоровья. На пенсию он не уйдёт никогда, даже если ему когда-нибудь будет сто лет (дай-то Бог). Наука - смысл его жизни. Всю жизнь я стараюсь за ним тянуться, вся моя жизнь озарена живым примером подвижничества. Это глядя на своего отца, в первую очередь, я с ранней молодости вошёл в состав странного ордена отрешённых от жизни, одержимых фанатиков, живущих как бы вне времени и пространства. Сынок! Какой же ты молодец, что не поддался соблазнам! Это отец говорил мне лет пятнадцать тому назад. Потерпи, сынок, это безвременье пройдёт как дурной сон! Знания снова будут цениться! И я послушно шёл по жизни, упрямо гребя против течения. Вместе с отцом. Год, другой, и всё должно измениться. Это безумие, этот чудовищный бардак, шабаш каких-то наглых полуграмотных торгашей должны однажды закончиться - так же внезапно, как начались.
Да. Время идёт. Кажется, отец начинает сходить с ума от переживаний за сына. Теперь он смотрит на меня с неподдельной болью в глазах.
- Сынок! Как ты думаешь жить дальше? Зачем тебе ещё один эксперимент?
- Папань! Но ведь это будет очень интересная статья! Она, наконец, многое прояснит в моём давнем споре со старухой Селивёрстовой.
- Зачем тебе ЕЩЁ ОДНА статья? Сколько их у тебя? Девяносто? Девяносто пять? Ты же видишь, что ничего не изменится!
- Но ты ведь сам говорил!
- Но надо же смотреть в динамике на жизнь! В динамике! Ничего не изменится ни на моём веку, ни на твоём! Быстрее ставь точку и меняй свою жизнь!
Он не знает, что ещё сделать, чтобы я вошёл, наконец, в привычное житейское русло, стал похожим на благополучных детей всех его друзей и подарил ему, наконец, долгожданных внуков. Сама мысль, что он никогда не увидит внуков, приводит отца в отчание. Он говорит об этом безостановочно, каждый день по нескольку раз. Слушать это тяжело, и я сбегаю в свою квартиру как в убежище.
..........
Сегодня полдня мотался, искал подарок. Сломал голову - что подарить. Всё есть у человека, ничего не нужно. Но нельзя же не сделать хороший подарок к такой дате.
- Мамань! Что мы подарим папе?
- Я, говорит, купила очень дорогую коробку конфет.
- Но это же - не подарок, это - просто довесок к подарку! Конфеты мы сами вместе с ним съедим!
Горячо заспорил с мамой, призывал её напрячься и что-нибудь посоветовать. Портфель новый есть, часы есть, костюм новый есть, всё есть, ничего не надо. Но так не бывает, чтобы совсем нечего было человеку купить! Мамуль! Мы что с тобой - папу, что ли, не любим? Как это так - ничего не подарить? Покупать ему какой-нибудь новый мобильник супер-пупер, с камерой, диктофоном и всем прочим - бесполезно, он не будет пользоваться никакими этими изысками. Он и в своей простой старой Нокии никак не может запомнить самые простые опции, всё время у меня переспрашивает вновь и вновь - как послать эсэмэску. Ну и ладно, пусть всё есть. Кто сказал, что у человека должны быть только одни наручные часы? Пусть будут вторые - хорошие, дорогие. Швейцарско-итальянские, механические. Вдруг он захочет их надеть. Десять атмосфер выдерживают, между прочим. Герметичные. Это вам ни хухры-мухры. Правда, отец мой - отнюдь не водолаз и не аквалангист. Ну, и ладно. А вдруг он с ними всё-таки искупается когда-нибудь в Москве-реке и оценит, как это замечательно - посмотреть под водой, сколько сейчас времени. И ещё - всякая мелочёвка: походный нож для командировок с вилкой-ложкой, новый кожаный ремень. Надо ещё будет большой букет роз купить по дороге домой.

13:25 

Опять меня тормознули с машиной. Теперь уже простая "Газель" - сломалась. Рано утром собирался в Обнинск, договорился накануне с шофёром, но все планы полетели к чёртовой матери. Сижу теперь на работе и от нечего делать в Интернет залез. Маюсь, не привык к остановкам. Даже к коротким. Привык бежать по жизни. Но не будем о грустном.
Что-то мой дневник слишком сухой, без картинок. Вот решил выставить одну свою старую карикатуру "Трубки". Бывают трубки большие и маленькие, вот и всё. :)

Дневник Терентия

главная